Правда, всё это не объясняло, зачем бы ему разрисовывать лица своим однокашникам, а потом ещё и возглавлять процесс отмывания… хотя… да, показать им, что он может быть лидером, командовать в нештатной и сложной ситуации, приучать других к следованию его командам. Хотя… способ был выбран довольно эксцентричный, но… вполне в духе Озпина, вынуждена была признать Глинда.
— И ведь даже если я выложу всё это директору напрямую и потребую ответа, он просто отхлебнёт своей бурды и улыбнётся… эх, — мисс Гудвитч отложила папки с личными делами студентов.
Однако хоть выкладки и были логичны и похожи на правду, в них было слишком много допущений. Придётся как-то повнимательнее присмотреться к мистеру Арку, раз напрямую у организатора всего этого узнать не получится. Возможно, назначить ему дополнительные занятия? Повод ведь есть весомый, а там… в ходе тренировок… вряд ли у него получится изобразить полностью некомпетентного человека сколь-либо долго. Скорее всего, всё-таки Озпин — опытный и мудрый человек, так что можно допускать, что и агента он нашёл превосходного. Главное, чтобы тот был не как Кроу — двух Бранвенов она уже не вынесет.
И всё же, возвращаясь к проблеме инцидента, мисс Белладонну со счетов тоже сбрасывать не стоило. Возможно, это и впрямь был план Жона Арка — показать лидерские качества, не демонстрируя при этом силу, но также это могло быть и просто шалостью бывшей оперативницы Белого Клыка. Тот факт, что она отказалась от преступного пути, не значил, что она отказалась и от своих обид, и таким образом она могла вымещать скопившийся негатив. Маленькая месть за большие обиды, так сказать. Что ни говори, а кошкам как никому свойственны мстительность, коварство и умение изобразить полнейшую непричастность. Если размышлять в этом ключе, тихий и спокойный характер мисс Белладонны тоже выглядел подозрительно для человека, выбравшего путь вооружённой борьбы и ставшего одним из лучших бойцов движения. Вполне возможно, это тоже была маска, скрывающая авантюрную и склонную к поиску острых ощущений натуру. Что ж… в этом случае Глинда тоже знала, что делать — если детям хватает сил и времени на такие выходки уже в первые дни после поступления, то её преподавательский долг — сделать так, чтобы эти силы и время были потрачены с настоящей пользой!
Решено, дополнительные занятия будут назначены не только Жону Арку — пусть лучше тратят силы на командное слаживание, чем на устраивание бедлама в общежитии!
Четыре дня спустя. Одна из подпольных баз.
— Итак, мои не слишком верные, но определённо жестокие и жаждущие невинной людской крови миньоны, — прохожу перед строем подчинённых, поигрывая тростью. Большинство из них видели меня первый раз, но уже были проинструктированы непосредственными командирами, что я тут босс, — угадайте, чем мы будем заниматься сегодня вечером?
— Эм… Воровством Праха? — подняла руку одна из фавнов из группы Майка, с миниатюрными оленьими рожками.
— Умница, Оленёнок! Но должен внести поправку! Нельзя мешать вульгарный криминал с революционной борьбой, поэтому политически грамотно будет называть наши действия не воровством, а экспроприацией! Это, по сути, то же самое, но с благородными целями.
— Э-э-э… понятно, — неуверенно закивали фавны.
Я же мысленно тяжело вздохнул. Дожили, блин… Толкаю речи о революционной борьбе толпе террористов, будучи тем, против чьей расы они выступают. Вот честно, такой шизоидный бред мог быть органичен и уместен только в исполнении Романа Торчвика. И ведь самый отстой в том, что делать-то нечего! Эти уроды, Таурус с Синдер, откровенно свалили на меня всю организаторскую деятельность, вплоть до размещения людей и обеспечения их «орудиями производства», сиречь транспортом, оружием и прочим, мол, тебе их предоставили, вот ты этими вопросами и занимайся, а мы — небожители, наша роль быть знаменем и давать ценные указания с высоты полёта, тьфу! В таких условиях и дальше прятаться от подчинённых было хоть и можно, но, по факту, не давало ничего, кроме лишнего геморроя и отсутствия реального понимания, что творится в головах нижнего звена. А когда имеешь дело с вооружённой толпой фанатиков, последнее немного… чревато, скажем так.
Синдер же торопилась и требовала результатов. О, её порадовало устранение Таксона, что «устроили расисты», замаскировав его под ограбление, а потому «пополнение» мне предоставили в рекордные сроки, но вот было это пополнение… «Юноши бледные со взором горящим» — свежее мясо прямиком из Менаджери, — что свято верят, будто борются за равноправие, при этом никто из них толком не понимал, в чём это равноправие состоит, да и многие из них с обычными людьми вообще толком не сталкивались. Короче, стандартные идеалисты с засранными правильной (для Белого Клыка) пропагандой мозгами. Но не фанатики, и то хлеб. Правда, как распропагандировать этих товарищей во что-то удобоваримое, я пока представлял слабо, разве что использовать пример Блейк по встраиванию в человеческое общество, но… Да, пока это вызовет только крики «предательница!»
Единственным приятным моментом была личность «командира», что пригнал всё это пополнение. Фавн-хамелеон Илия Амитола. Загорелая милашка с серыми глазами и каштановыми волосами, связанными в хвост. Не совсем в моём вкусе, да и эти чешуйки-веснушки на коже… но милаха. В том числе и по характеру. Во-первых, людей эта девочка не любила, но не до состояния «убить всех человеков», во-вторых, её лояльность была направлена не столько на Белый Клык, сколько на Тауруса и… Блейк. По словам Таксона, Илия считала нэку чем-то между учителем, старшей сестрой и лучшей подругой, так что бегство последней от Адама не только сильно ударило по хамелеонше, но и должно было заставить задуматься: «а с чего вдруг?», благо, по словам всё того же Таксона, думать девочка умела. С одной стороны, это несло массу плюсов, фавн с мозгами и её навыками в хозяйстве сгодится. Но с другой, переубедить самостоятельно думающего человека не так-то просто, а уж сменить лояльность… разве что с Тауруса целиком на Блейк, да и то — это ещё вилами по воде писано. Короче, Синдер оказалась в своём репертуаре, пусть и не нарочно, но так уж получилось, что предоставленные ею кадры использовать было можно, но толку с них было не сильно много, одновременно с этим и сливать или делать смертниками совесть не позволяла. Ну что же, Роман, ты сам хотел «людей поадекватнее», получи и распишись.
— Почему я акцентирую внимание на разделении целей вашей борьбы и простой уголовщины? — продолжил я вещать, вглядываясь в лица неровного строя. — Всё просто, но оттого не менее важно. Политическая борьба — это борьба идей! И если вашу идею можно запятнать, будьте уверены, ваши враги её запятнают. Украдёте ли вы кошелёк, убьёте ли случайного прохожего — всё будет пущено в ход, чтобы выставить вас обычными бандитами, только лишь прикрывающимися борьбой за права фавнов. Жертвы среди мирного населения — это именно то, чего от вас хотят такие, как Жак Шни и ему подобные эксплуататоры! Ведь в чём самый сок? — останавливаюсь перед толпой и опираюсь на трость, по счастливой «случайности» глядя прямо на Илию Амитолу. — Если вы угоните у Жака Шни контейнер Праха, то обычный работяга на это даже поаплодирует, потому что все знают, насколько жадной и скользкой мразью является этот воротила. Но если вы при этом застрелите престарелого сторожа, получающего за свою работу жалкие гроши и едва способного прокормить собственную семью, это сразу вызовет ярость и негодование у тех самых простых работяг и обывателей. И не сомневайтесь, именно это убийство будут муссировать все СМИ, а отнюдь не кражу Праха. Муссировать, чтобы ещё сильнее настроить общество против фавнов и чтобы денежные мешки получили возможность ещё сильнее тех эксплуатировать, — пристукиваю тростью, отделяя сказанное. — Именно поэтому я настаиваю, чтобы, когда перед вами встанет выбор, вы лишний раз задумались, как ваш выбор отразится на репутации вашего движения. Ну и на обилии проблем лично для вас, но об этом позже. Лейтенант!
