Чувствуя, как у нее все похолодело внутри, Беллами впилась глазами в первую полосу газеты, большую часть которой занимала колонка ван Дарбина. Текст сопровождал фотоснимок, на котором она была запечатлена в обществе Дента. Снимок был сделан вчера, рядом с офисом «Листон Электроникс». Причем фотограф или прятался где-то рядом, или воспользовался мощным телеобъективом.
– Я получился не лучшим образом, – добавил Дент, разглядывая зернистую фотографию. – Зато вы смотритесь потрясающе.
Беллами торопливо запихнула газету в сумочку.
– Спасибо, но читать не буду. Не хочется даже в руки брать эту гадость. Боюсь, что меня вырвет от нее. Прочитаю потом.
Из-за дорожных работ, которые велись на Пичтри-стрит, скорость уличного движения была близка к черепашьей. Они застряли на перекрестке, где им долго пришлось ждать, пока светофор пропустит их дальше. Дент чертыхался себе под нос и нетерпеливо барабанил пальцами по рулю. Вчерашнюю клетчатую ковбойку сменила однотонная, зеленая, под цвет его глаз. Причем она была заправлена в джинсы, на которых появился ремень.
– Где вы взяли рубашку и ремень? – не удержалась от вопроса Беллами.
– В магазине «Ральф Лорен», в торговом центре на другой стороне улицы, чуть дальше отеля. Сбегал туда утром сразу после открытия. Черт побери! Если этот придурок сейчас рванет вперед на перекрестке и свернет влево!.. – Дент выдал серию нелестных эпитетов в адрес нахального автомобилиста. Через секунду зажегся красный свет, и они поехали дальше.
– Вы злитесь не на уличное движение и не на других водителей. Вы злитесь на меня.
Дент свысока посмотрел на нее, но промолчал.
– Встреча со Стивеном может оказаться нелегкой. Если вы будете и дальше дуться на меня за то, что случилось или не случилось вчера, делу это никак не поможет. Давайте будем считать, что ничего не было.
– Да не парьтесь вы, уважаемый автор, я просто спросил…
– Странно, но я не припомню, чтобы вы меня о чем-то спрашивали.
– Может, я и был немногословен, но, к вашему сведению, когда мужчина целует вас взасос и хватает за попку, какие могут быть сомнения в том, что ему нужно. Я спросил, вы ответили «нет». – Дент нарочито равнодушно пожал плечами и вновь сосредоточился на дороге. Затем убрал ногу с тормоза и лишь после того, как машина проехала несколько метров, снова притормозил.
– Вам следовало бы хорошенько подумать, прежде чем так поступить, – произнесла Беллами. – Вы единственный, кто сказал о ВПО – моих Временных Полетных Ограничениях.
Правда, они не временные. У меня нет привычки вступать с мужчинами в такого рода отношения. Да их никогда и не было.
– Тогда это создает проблемы для нашего общения.
– Почему же?
– Потому что с женщинами я общаюсь только в этом смысле.
Застряв на следующем перекрестке, они долго сидели молча. Первым нарушил молчание Дент:
– Кстати, у меня есть один вопрос. Про ребенка… Вы тогда действительно переживали?
Беллами повернулась к нему, но ничего не сказала.
– Я серьезно вас спросил. Или вы думаете, что я лишь хотел втереться к вам в доверие? – Дент испытующе посмотрел на нее: – Я могу порой распускать руки, но знаю, что всему есть границы.
Когда они вошли в зал ресторана «Макси», там уже царило оживление. Их встретила блондинка-метрдотель, тощая особа в черном коротком платье и туфлях на высоченных каблуках, которая сразу же взялась поедать Дента взглядом младенчески голубых глаз, как будто рядом с ним не было никакой Беллами. Медоточивым голосом блондинка поинтересовалась, заказан ли у них столик.
– Мы просто хотели что-нибудь выпить, – небрежно ответил Дент.
Сев у барной стойки на высокие табуреты, на вид не способные выдержать вес взрослых людей, Беллами и ее спутник заказали мятный чай со льдом.
– Пейте медленно, по глоточку, – сказал Дент, когда им принесли заказ. – Это восьмидолларовый чай. Одному богу известно, сколько тут заламывают за простой чизбургер. – Он огляделся по сторонам. Столы в зале были застелены белоснежными скатертями, и на каждом стояло по вазочке с кремовой орхидеей. – Если тут, конечно, подают чизбургеры, – добавил Дент.
– А вот и он.
Беллами увидела своего сводного брата. Стивен остановился у одного из столиков, чтобы пожать руки двум посетителям. Когда-то это был угрюмый, но симпатичный мальчишка, а с годами он превратился в очень даже привлекательного мужчину. Его длинные темные волосы были зачесаны назад и мягкими волнами – явно на европейский манер – ниспадали на плечи. На Стивене были черный костюм и белая шелковая футболка.
Переходя от столика к столику, он обменивался приветствиями с посетителями.
– Простите, вы не Беллами Листон Прайс, сводная сестра Стивена? – раздался у нее за спиной незнакомый голос.
Беллами обернулась. Перед ней стоял немолодой мужчина – красивые с проседью волосы, приятная улыбка.
– Я подумал, что это вы, – произнес он. – Я узнал вас, потому что видел по телевизору. – Он протянул ей руку: – Меня зовут Уильям Страуд, я совладелец ресторана.
– Приятно познакомиться, – отозвалась Беллами и представила ему Дента. Мужчины обменялись рукопожатиями.
– Стивен знает, что вы здесь? – спросил Уильям.
– Я хотела сделать ему сюрприз.
Улыбка Страуда осталась такой же сияющей, но Беллами показалось, будто она заметила искорку опасения в его глазах.
– Он наверняка захочет посадить вас за лучший столик. Оставьте ваши стаканы. Я их вам принесу.
С этими словами Уильям проводил их в угловую кабинку в глубине зала.
– Стивен иногда любит здесь сидеть, потому что отсюда отлично просматривается весь зал. Пойду приведу его.
Походкой танцора обходя столики, Уильям подошел к Стивену и сказал ему всего несколько слов, прежде чем тот бросил быстрый взгляд в их сторону – сначала на Дента, а затем на сестру. Беллами встретилась с ним взглядом. Стивен что-то сказал Страуду. Тот кивнул и вернулся к барной стойке. Стивен подошел к их кабинке.
– Он не удивился, увидев вас здесь, – шепотом поделился своим мнением Дент. – Но и не слишком рад вашему появлению.
Беллами, напротив, была рада видеть Стивена. Она выскользнула из кабинки и остановилась, ожидая, когда тот подойдет ближе. Как только он оказался рядом, крепко его обняла и не разжала объятий, даже когда почувствовала, что Стивен хочет высвободиться.
Она прониклась к нему симпатией сразу, как только Оливия познакомила сына с будущими сводными сестрами. Между ними мгновенно завязалась дружба, и они оставались близкими друзьями вплоть до того черного дня, который вдребезги разбил их жизни. Их дружба, такая крепкая до смерти Сьюзен, не выдержала испытания трагедией. Гнетущая атмосфера вокруг всей семьи и каждого из них по отдельности никуда не исчезла даже после того, как Алана Стрикленда признали виновным и отправили за решетку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
