Вместо этого он еще сильнее притянул ее к себе, плотнее обхватил руками и снова приподнял бедра ей навстречу.
Ее ногти впились ему в спину, дыхание стало частым и прерывистым. Она даже не заметила, что оцарапала его.
— Да-а, — возбужденно протянул он, касаясь губами ее губ. — О да…
Он все глубже погружался в нее, отказываясь оторваться от ее рта и разомкнуть объятия.
Хлоя начала вскрикивать по-французски.
— Джон! — задыхалась она. — Это восхитительно!
Джон украдкой улыбнулся, не прекращая своих ритмичных движений.
— M-м, — промычал он, любезно соглашаясь и еще сильнее прижимаясь к ней.
— Скорее! Скорее! — Она умоляла его положить конец этой сладкой пытке.
— Я только начал, любимая, — прорычал он. Взяв ее за лодыжку, он приподнял ногу Хлои и положил себе на сгиб локтя.
— Что ты делаешь? — изумилась она.
— А вот что. — Он мощным толчком вошел в нее под необычным углом. Это движение его плоти внутри мгновенно довело ее до вершины наслаждения.
— О-о…
Пока ее тело содрогалось в безумном наслаждении, Джон перекатывался вместе с ней с боку на бок по всей кровати. Наконец он замер, придавив ее своим телом.
Хлоя в оцепенении взглянула на него. Волосы свисали на ее взмокшее лицо, и у нее был такой вид, будто она побывала в настоящем сражении.
Джон оперся руками на ее запястья, прижав их к кровати.
Он приподнялся и на мгновение застыл, глядя на нее. Его золотистые волосы свисали вниз, щекоча ее соски.
Хлоя молчала. Затаив дыхание, она смотрела на него.
Затем Джон медленно погрузился в нее. Его движения сделались неспешными и размеренными, как будто он никуда не торопился и у него в запасе оставалась масса времени, чтобы довести ее до наивысшего наслаждения.
— О-о, Джон, о-о… пожалуйста… пожалуйста!
Его горячее дыхание коснулось ее губ. Лоб его был усеян крошечными капельками пота. Он наклонился к ней, так что их губы почти соприкоснулись, и еле слышно прошептал:
— Так гораздо лучше.
Обхватив губами ее розовый сосок, Джон принялся посасывать его, не прекращая плавных движений бедрами. Ритм, который он выбрал, казалось, еще больше воспламенял его. Он был ведущим в их безумном танце.
Золотая цепочка на его шее свесилась вниз и скользила по груди Хлои, когда их тела сближались. Он запрокинул голову, и золотая морковка коснулась ее затвердевших сосков.
Блестящий металл, нагревшийся от его разгоряченного тела, казалось, пронзил ее насквозь. Личное клеймо Джона.
Она вздрогнула всем телом и застонала. Руки Хлои дернулись, но он не выпустил ее запястья.
Затем движения его изменились. Он начал, как раньше, круговые движения бедрами, проникая все глубже внутрь нее.
— Нет… нет… — взмолилась Хлоя, как будто ее действительно пытали. Что было недалеко от истины.
Уголки его чувственных губ слегка изогнулись вверх — это было как раз то, к чему он стремился. Их тела содрогались от его мощных толчков. О, он просто убивает ее! Маленькая смерть. Хлоя прикусила губу, чтобы не сказать ему то, что он пока не должен знать.
— Посмотри на меня. — Его сильный голос всколыхнул все ее чувства. Она открыла глаза и пристально посмотрела на него. У него был дикий и прекрасный вид.
Всего лишь одно слово сорвалось с его губ:
— Сейчас.
Он опять нашел губами ее рот. Его плоть пронзала ее с неистовой силой. Джон отпустил запястья Хлои, его руки скользнули по ее повернутым вверх ладоням, и их пальцы намертво сплелись.
Хлоя стонала и всхлипывала. Ей казалось, что она распадается на части под его неослабевающими ударами. Прошло совсем немного времени, и она почувствовала, как откуда-то изнутри поднимается мощная волна наслаждения. Спазмы сотрясали все ее тело, с головы до кончиков пальцев.
Последнее мощное круговое движение бедер Джона явилось заключительным аккордом.
Из его горла вырвался крик.
Он лежал, навалившись на нее, и никак не мог отдышаться.
— Пока все, — хрипло прошептал он по-французски, касаясь губами ее шеи.
Хлоя не слышала его последних слов, едва не лишившись чувств от неописуемого наслаждения, которое подарил ей муж.
Джон был просто великолепен.
Глава 11
Корабли, которые проплывают в ночи
По дороге тянулась вереница карет: в доме опять собиралось общество.
Поместье, расположенное недалеко от Брайтона, неизменно привлекало лондонскую знать, и гостей здесь всегда хватало. Неподалеку находилась летняя резиденция принца Уэльского, и в «Приют изящества» часто заглядывали те, кто хотел отдохнуть несколько часов и освежиться по дороге в Брайтон.
К счастью, замок находился достаточно далеко от главных дорог, и поэтому гости были скорее ожидаемым развлечением, чем тяжелым бременем. Они достаточно регулярно прибывали из Лондона, внося оживление в жизнь обитателей поместья и прерывая периоды относительного затишья.
Джон всегда считал удачным расположение поместья. От Лондона его отделяло всего пять часов езды в карете, а дом сочетал в себе все прелести деревенской жизни и городские удобства.
Вероятно, Черная Роза тоже оценил все эти преимущества.
Какими бы странными путями ни распространялись слухи, но скоро все узнали, что в поместье появились французские аристократы, чудесным образом спасенные от смерти знаменитой Черной Розой.
Все сгорали от нетерпения услышать рассказы из их уст. «Приют изящества» стал местом паломничества.
Итак, гости прибыли.
Они накинулись на поместье и его нового хозяина, как саранча на хлебное поле. Прошло совсем немного времени, и замок переполнился гостями. Хлоя жаловалась, что если прибудут новые спасенные, то она не сможет найти для них свободные комнаты.
Бабушка отыскала себе убежище в оранжерее, Морис прятался еще где-то, Дейтер, вероятно, спал в каком-нибудь углу, никем не потревоженный, а Перси появлялся то тут, то там, сыпал остротами и распространял сплетни.
Графиня пригрозила, что не покажется на людях, пока поместье не вернется в нормальное состояние. Ее слова заставили Джона весело рассмеяться. Он ехидно заметил, что этот дом никогда не был нормальным.
Теперь, когда в замке было полно народа, Джон и Хлоя не имели возможности проследить за передвижениями гостей, и особенно Синдреаков, один из которых, по мнению Джона, и есть тот смельчак, который скрывается под именем Черной Розы.
Синдреаки знали о его подозрениях, испытывая от этого одновременно удивление и гордость. Вероятно, молодые люди полагали, что должны прекратить свои дерзкие выходки, чтобы заслужить честь подобного предположения.
Тем не менее это не остановило неугомонных братьев.
Кроме преследования всех женщин в доме, Синдреаки имели привычку крушить все, что попадалось на их пути. Один из помощников повара рассказал Хлое, что в буфетной, куда зашли двое братьев в поисках чего-нибудь съестного, половина полок оказалась сорванной со стен. Прислуге затем полдня пришлось наводить порядок. Повар Лафен вышел из себя и отказался готовить ужин, ссылаясь на расстроенные нервы.
