нас на «Колодце-1» стояли кулеры, из которых можно было хоть упиться. За портовой площадью почти сразу простирались высотные здания, закованные в толстую броню, надежно защищавшую их от песчаных бурь, они словно рыцари из старых сказок через узкие окошки своего забрала, печально осматривали раскинувшееся под ними царство, хаотичный оплот человечества. Но, несмотря на общую угнетающую атмосферу, не стоит забывать, что есть еще верхние уровни, на которых дела шли куда лучше. Это собственно и спровоцировало вспыхнувшее восстание населения. Его следы мы заметили ещё спускаясь с лестницы парадного входа в порт. На улицах было непривычно пусто, вместо некоторых ларьков местами виднелся лишь обугленный след на мостовой. Витрины забегаловок, расположившихся в зданиях неподалеку, были выбиты и наспех заделаны тем, что попало под руку их владельцам. На углах сквера дежурили патрули службы безопасности комитета. От площади в нескольких направлениях широкие улицы прямой линией рассекали нагромождения небоскребов. Они были довольно оживленными в это время суток, когда жар начинал сходить на нет. Мимо нас сновали самые разные люди: долговязые парни с стоячими разноцветными ирокезами, девушки в кричащих цветастых костюмах и крашеными косичками, тут и там виднелись сомнительные группы имплантированных до зубов людей, которых я больше всего старался обходить стороной, испытывая перед этими трансформированными людьми настоящий ужас.
Я поспешил за своим другом до центра сквера, и, остановившись, спросил:
— А к нам никто не присоединится?
Француз лишь покачал головой в ответ, и мы пошли дальше. Я больше ничего не спрашивал, гадая, что же у него на уме. Обычно первым, кого брал на свои прогулки Леонс, был, разумеется, Стив. Они вообще повсюду умудрялись возникать вместе, несмотря на абсолютно разные уровни допуска и должности. Вторым в списке числился вездесущий Макс, которому только дай возможность бросить все и прошвырнуться по Полису, тратя жалование на всякое ненужное барахло в центре. Я неизменно числился в этом списке последним, на что, в общем, никогда и не жаловался, напротив, предпочитая покой на борту и тишину нашего корабля шумному и сумасбродному Полису.
Пока я витал в облаках, Леонс поймал нам такси. Удовольствие сильно дорогое по нынешним меркам, но все еще имевшее место быть. Полис был большим, как никак. Вообще перемещение по городу для простого населения осуществлялось строго на наземных электромобилях. Ну, было еще метро и монорельсы, проходившие в основном над автомагистралями. А вот летающими транспортниками пользовались уже только спецслужбы, такие как скорая, служба безопасности «Рассел» и члены комитета. На частные корабли сливок общества в корпорации «Рассел» обычно закрывали глаза.
Я устроился на заднем сидении в салоне старенького универсала «Amulet», а Леонс уже вовсю болтал с водителем — грузным мужичком в фиолетовой рубашке, с пышными светлыми бакенбардами на улыбчивом лице. Пока электрокар петлял по улочкам, он успел прочитать целую тираду о недавних погромах, так плачевно сказывающихся на его заработке. Я же предпочел молча рассматривать проплывающие за окном машины небоскребы, яркие вывески и толпы прохожих. Кое-где по прежнему бросались в глаза следы недавних погромов, учиненных бунтовщиками. Наш водитель, завидев очередную битую витрину, или раскуроченные остовы автомобилей опускал едва завуалированные ругательства. Большинство из митингующих должно быть, пришли с нижних уровней. Располагался он под главной платформой, на которой был выстроен город. Жили и работали там люди, поддерживающие жизнедеятельность электростанций, водяных систем и канализаций. Словом — делали самую тяжелую и неблагодарную работу. В этом техническом подгороде я, с тех пор как вырос, бывал нечасто. Но с уверенностью мог сказать: Корпорации еще лет десять назад надо было что то улучшать в этом направлении, потому что условия там были ужасные. Но люди все равно вынуждены держаться за свои места мертвой хваткой, все лучше чем оказаться совсем без пайков.
— Ami? — Леонс тронул меня за плечо, — Ты в порядке? Вылезай, мы приехали.
Я кивнул, и поблагодарил водителя, вышел из электромобиля, хлопнув дверцей. Мы оказались у очередной высотки, пестревшей табличками, освещавшими близлежащий крученый мост. Воздух становился все свежее, благо вечернее небо было абсолютно чистым вопреки прогнозам Стива, что показалось мне очень странным.
Леонс поманил меня за собой и пошел напрямик через тесный пешеходный коридор здания во двор, представлявший собой большой колодец с вереницами лестниц, на которых, свесившись с перил, курили и просто болтали жильцы. Дом жил своей обычной жизнью: где-то слышался лай, детский плач, с какого то окна играла музыка и раздавались взрывы смеха. И всё же здесь было намного тише, чем снаружи. Шум города едва доносился до нас в этом уютном уголке. Я сразу вспомнил свой дом, расположившийся в такой же коробке в северном районе города. Сильно ли я скучаю по нему? Не знаю, может я бы и пожил там пару недель, просто чтобы немного побыть в одиночестве. Но в общем-то острой тоски я не ощущал. Я не был женат, моих друзей в Полисе можно было пересчитать по пальцам, знакомых конечно, было много, но как и положено в суете крупного города, они появлялись и так же стремительно исчезали из моей жизни. В общем, у меня не то чтобы были причины скучать по своей городской берлоге. Может вообще сдать ее кому нибудь, а то что она пустует без дела?
В молчании мы подошли к витринам кофейни, расположившейся внутри двора. На табличке над входом ярко светились цифры «20–18». Неужели они тут действительно готовят кофе? Я дернул дверную ручку и колокольчик характерным звуком оповестил персонал о посетителях. Стиль тут и правда был как из двадцатых прошлого века: Зал, обитый деревом, украшенные гирляндами витрины, стеклянный прилавок и полки с бакалеей. За кассой я увидел даже кофемашину, и не абы какой автомат — ручная тачка с классическими группами. Выполнена она была в эстетическом стиле аж 2010х. Но абсолютно точно я мог сказать, что это был муляж. Кофе здесь готовили все из того же дрянного порошка. Это будучи шеф-поваром в «Танцующем дожде» на верхних уровнях города или на нашем «Колодце-1» я мог хоть упиться настоящим чаем и кофе, любезно сваренный Максом. На среднем уровне Полиса чтобы тебе сделали напиток, ты должен был предоставить свою капсулу воды. Все общепиты полностью представляли формат закусочных, куда те из горожан, кто мог себе позволить, приходили со своими капсулами, из которых персонал уже мог сделать лимонад из специальных заготовок. Так же капсулы должны были быть запечатаны и иметь цифровую маркировку, подтверждающую, что их не разлили из ближайшей бочки за углом. Кредитами оплачивались лишь уже готовые продукты. Разумеется,
