Читаем без скачивания Осторожно, яд! - Джорджетт Хейер

– Все друг друга подозревают, – жаловалась она. – Да, дядя был очень жесток в обращении с людьми, да только после его смерти лучше не стало. Взять, к примеру, хоть меня. Дядя постарался, чтобы брак с Дериком стал невозможным при его жизни, и это было ужасно. Но вот он умер, и я могла бы выйти замуж за Дерика, но все снова пошло наперекосяк.

– Давай обойдемся без тошнотворной жалости к собственной персоне, – миролюбиво предложил Рэндол. – За обедом ты показала себя приятной собеседницей и выбросила из головы бывшего ухажера. Твое сердце не разбито, так что не надо вынуждать меня произносить утешительные речи. В этом вопросе я нисколько тебе не сочувствую.

– Я ела твои хлеб-соль, а потому не могу высказать все, что хотелось бы, – с достоинством заявила Стелла.

– Не сдерживай идущие от души порывы, моя радость. Я съел достаточно хлеба-соли в «Тополях» – остальные яства были представлены в гораздо более скудном количестве, – однако сей факт не лишил меня способности высказывать свое мнение.

Стелла наблюдала, как кузен заваривает кофе.

– Если хочешь знать, я и не думала себя жалеть. И все-таки тяжело, когда человек, на которого полностью полагаешься, вдруг оказывается колоссом на глиняных ногах.

Рэндол убрал спиртовку из-под кофеварки и задумчиво взглянул на Стеллу.

– Неужели ты и правда верила, что эгоистичный влюбчивый доктор станет надежной опорой в минуту невзгоды? Ах, как же вы, девушки, доверчивы!

– Беда в том, что нам не к кому обратиться, – снова пожаловалась Стелла. – От дяди Генри толку мало, а Гай слишком молод. Да и вообще, он человек другого типа. Мистер Рамболд очень любезен, но он не член семьи, а Оуэн считает все происходящее неприличным и не желает, чтобы его впутывали.

– А Рэндол – затаившаяся в траве змея, готовая в любой момент ужалить, – в тон ей продолжил Рэндол, помешивая кофе.

– Так и есть. – Стелла в изумлении смотрела на кузена. – Но о тебе я как-то не подумала.

– И совершила очередную ошибку, моя радость. Как раз обо мне и следовало подумать в первую очередь. Ведь главой семьи теперь являюсь я.

– И что из этого следует?

– Очень многое, – улыбнулся Рэндол. – И как глава семьи предлагаю рассмотреть вопрос.

– Как мило с твоей стороны! Твое участие спасет нас всех. Если полиция надумает арестовать кого-нибудь из семьи, ты сыграешь роль доброй крестной из известной сказки и развеешь черные тучи над нашими головами.

– Если арестуют тетушку Гертруду, я этого делать не стану, а вот ты – другое дело. – Рэндол разлил кофе по чашкам и подал одну Стелле. – Для тебя я бы, возможно, и постарался.

– Признался бы в убийстве? – скептически усмехнулась Стелла.

– Как знать? Однако, моя прелесть, причин для тревоги нет. Выдавать себя за убийцу мне не придется и спасать членов семьи тоже. Дело останется нераскрытым.

– Я хочу, чтобы убийцу нашли! – воскликнула Стелла.

– Верю. А вот я не хочу.

Рэндол отказался развивать тему убийства, и Стелла около двух часов дня покинула квартиру кузена, ломая голову над его словами. Рассказывать родственникам о цели своей поездки в город она не стала. Мисс Мэтьюс, сгорая от любопытства, приступила к ней с расспросами, но Стелла, не моргнув глазом, солгала, будто обедала со школьной подругой. Харриет тут же заявила, что племянница могла бы воздержаться от развлечений в день похорон дяди.

Присутствие миссис Лэптон оживило ужин. Муж Гертруды задержался в городе, и она выразила желание приехать в «Тополя». Миссис Лэптон появилась без четверти восемь, одетая в черное платье из хрустящего шелка, и немедленно подвергла суровой критике все поданные к столу блюда. Справедливости ради следует отметить, что у нее имелись на то веские основания. Теперь, когда над головой мисс Мэтьюс больше не висел дамокловым мечом гнев брата, она развернула кампанию жесточайшей экономии.

– Позволь заметить, Харриет, – вещала миссис Лэптон, – если хочешь меня обмануть, обильно залив блюдо соусом, не обольщайся! Эта рыба не что иное, как треска!

– Стоит вспомнить, как разборчив был дорогой Грегори в еде, – с грустным вздохом отметила миссис Мэтьюс.

– Вместо того чтобы предаваться воспоминаниям о вкусах Грегори, ты, Зои, лучше бы взяла на себя часть обязанностей по дому, – перебила Гертруда. – Харриет за всю жизнь не организовала ни одной приличной трапезы!

Миссис Мэтьюс принялась жаловаться на слабое здоровье, не позволяющее взвалить на хрупкие плечи столь тяжкую ношу, а мисс Харриет Мэтьюс во всеуслышание заявила, что нет такой силы, которая заставит ее передать бразды правления в руки золовки. В этот момент подали следующее блюдо, ногу ягненка, которую миссис Лэптон тут же уличила в чужеземном происхождении. Сладкое разгромной критике не подвергалось, а вот сардины на тостах, поданные в качестве закуски, вызвали серьезные нарекания. Едва притронувшись к блюду, Гертруда отодвинула в сторону тарелку, объявив, что на покупке дешевых сортов сардин не сэкономишь. Увидев, что остальные члены семейства также отвергли предложенный деликатес, Харриет принялась рьяно его уплетать, приговаривая, что давно не ела таких изумительных сардин.

После ужина три пожилые леди организовали в гостиной подобие партизанской войны, Гай удалился в библиотеку, а Стелла отправилась в спальню, чтобы пораньше лечь спать. Девушку терзали сомнения, хватит ли вырученных от продажи машины денег на самостоятельную жизнь за пределами «Тополей».

На следующее утро за завтраком Гай, впервые после дядиной смерти, был бодр и весел и, к огромной радости сестры, заявил о своем намерении вновь приступить к работе в понедельник.

– Совершенно ясно, ничего примечательного больше ждать не стоит. Дело само собой сойдет на нет, – предрек он.

– Ума не приложу, чем занимается полиция, – размышляла вслух Стелла. – За домом больше не следят. Думаешь, они все бросили и оставили как есть?

– Ничего удивительного, – откликнулся Гай. – И я их не виню.

– Только мне кажется, дело на этом не закончится. Одно обстоятельство меня сильно тревожит и пугает. Рэндолу что-то известно.

– Что именно? – Гай оторвался от газеты.

– Он не сказал. Но… по-моему, за ним следит полиция, – выпалила Стелла.

– С чего ты взяла? Кто-нибудь сказал?

– Никто, но я точно знаю. – В коридоре послышались шаги тетушки, и Стелла сделала предостерегающий знак Гаю, который уже собрался задать очередной вопрос. – Потом-потом! Сюда идет тетя Харриет.

Мисс Мэтью с порога принялась жаловаться на злоумышленника, забывшего открыть окно в ванной комнате, которая насквозь пропиталась духами.

– Простите, это моя новая соль для ванной, – призналась Стелла.

– Желаю тебе найти состоятельного мужа, – с кислым видом вздохнула мисс Мэтьюс. – Могла бы найти более достойное применение карманным деньгам, а не проматывать их в заботах о внешности. Хотя все считают, что я не права. Я и не жду, что кто-нибудь прислушается к моим словам.

– Хотите грейпфрут? – предложила Стелла, подходя к приставному столику.

– Только чашечку чая и гренок. Сегодня мне с утра нездоровится, немного подташнивает. Хотя чему тут удивляться? Страшно представить, что мне пришлось пережить за последнее время. А тут еще Гай каждый день остается обедать дома! Нет, я не возражаю, но это прибавляет работы. И с какой стати ваша тетя Гертруда является на ужин с одной целью: наговорить гадостей о блюдах, которые я распорядилась подать к столу.

– Может быть, тебя тошнит из-за сардин? – предположил Гай.

Коварное замечание племянника так возмутило Харриет, что она некоторое время молча испепеляла его взглядом, а затем, желая наглядно продемонстрировать непричастность сардин к ее плохому самочувствию, подошла к столу и мужественно съела ломтик бекона.

Этот поступок был явно неразумным и повлек за собой печальные последствия. Спустя полчаса Стелла поднялась наверх, где застала мать – облаченная в сиреневый капот, она выходила из комнаты мисс Мэтьюс с пустым мерным стаканчиком для приема лекарств. На лице Зои застыло выражение благочестивой отрешенности.

– Привет! – воскликнула Стелла. – Тете Харриет стало хуже?

Миссис Мэтьюс, которая считала право на болезнь своей единоличной прерогативой, с тяжким вздохом сообщила:

– Не понимаю, что ты подразумеваешь под словом «хуже»? Обычное разлитие желчи, только и всего.

– Тетя Харриет жаловалась на тошноту за завтраком. Гай предположил, что ей не пошли сардины и случилось несварение. Ты дала ей лекарство?

– Да, изумительное лекарство, которое мне прописал доктор Мартин, – объяснила миссис Мэтьюс. – Не думаю, что в нем есть необходимость, но бедняжка Харриет всегда поднимает шум из-за пустякового недомогания. Интересно, что бы она делала, будь у нее столько серьезных болезней, как у меня? Я уложила ее в кровать, принесла бутыль с горячей водой. Только лучше бы она выбрала для своих причуд другое время. Напряжение последних дней окончательно расшатало мне нервы, и я чувствую себя отвратительно. Думаю, дорогая, тебе самой придется ехать за покупками. Я не в состоянии.