10464. Сегодня после обеда я снова грезил наяву. Утешение, которое я позволяю себе слишком часто. На этот раз я был в одном из их городов. Удивительное место, никогда еще не видел ничего подобного. Лет через сто пятьдесят-двести после нас, я полагаю. Меня самого уже давно похоронили и забыли, и трудный переходный период тоже позади. Мне там невероятно нравилось — пока я вдруг не понял, что вся красота у них функциональная, стерильная, психиатрически выверенная. Ни капли красоты интуитивной, выразительной, обращенной к чувствам… и я как-то сразу проникся убеждением, что мои пра-пра… и так далее внуки даже не поймут, чего мне здесь не хватает. У них и слов таких в словаре не будет. И это мне сразу все испортило.
Я не люблю часто размышлять на эту тему. Мне не по душе такое развитие событий, и все же оно неизбежно. Если мы победим, мы уничтожим культуру, а вместе с ней неизбежно уничтожим искусство. Искусство — продукт культуры, а культура есть злейший враг цивилизации. Культурный человек видит то, что его научили видеть, а внутри этих рамок — то, что ему хочется видеть. Цивилизованный человек видит то, на что смотрит, таким, какое оно есть.
10465. Задремал прямо сейчас и видел во сне Белое пятно. Неприятно. Белое пятно — это совершенно иррациональное место, крошечный участок территории к западу от Каскадных гор. Оно не сделало нам ничего плохого, если не считать того, что никто из попавших туда или даже пролетавших над ним, не вернулся обратно. Почему так происходит? Никто не знает. И, как нечто совершенно непонятное, Белое пятно ассоциируется со всеми страхами Неизвестности. Глаза, сверкнувшие из тьмы. Ребенок прячет голову под подушку. Вспышка молнии.
10466. М . уезжает завтра. Он неохотно возвращается в Фабитал, оставляя здесь одного фальшивого обращенного, который будет продолжать вести дискуссионную группу, раз она оказалась плодотворной, — и пятерых настоящих. Когда я думаю о них, меня пронзает острое чувство горечи и вины. Против чувств такого рода нет лекарств — разве что перестать быть человеком.
Раскрасневшись после урока дзюдо, Артур довольно трусил в спальню. Все мышцы ныли, и он заранее предвкушал, как растянется на кровати. Инструктор задержал его сверхурочно. Подземные коридоры в это время были практически пусты. Каждая вторая лампа не горела. Полумрак был мягким, расслабляющим.
Артур добрался до перекрестка коридоров, и вдруг сообразил, что он уже в сотый раз пробегает мимо одного из тех немногих коридоров, по которому ему никогда не приходилось ходить. Артуру стало любопытно. Он остановился и посмотрел вглубь незнакомого коридора. Подземная часть колледжа была построена без какого-либо определенного плана. Коридоры ветвились и перекрещивались совершенно неожиданно. Артур знал, что многие периферийные коридоры тянутся на сотни ярдов без ветвлений и перекрестков.
Возможно, этот незнакомый коридор приведет Артура к цели так же быстро, как и прямой путь. А если нет… Что ж, дополнительная пробежка пойдет на пользу. Последние месяца два Артур стал быстро набирать вес, и его тренеры по физкультуре были весьма недовольны тем, как этот вес распределялся.
…Кроме того, это внесет небольшое разнообразие в ежедневную рутину. Прекрасное завершение удачного дня! Артур свернул и потрусил в новом направлении.
Коридор постепенно закруглялся, и столь же постепенно в нем становилось все темнее. В начале коридора горела каждая вторая лампа, затем — каждая третья, еще дальше — каждая четвертая. На мгновение Артур испугался, что уже гораздо позднее, чем ему казалось, и сейчас выключат свет. Но когда он оглянулся, то понял по более яркому свету за спиной, что коридор становится темнее в пространстве, а не во времени.
Наконец Артур добежал до такого участка, который освещала лишь каждая пятая лампа. Это было необычно. Он еще с таким не встречался. Артур перешел на шаг, обдумывая то, что увидел. Как раз в этот момент впереди снова показался ярко освещенный участок, а в нем мелькнули две фигуры.
Они на мгновение замерли рядом, а потом исчезли. Судя по всему, зашли в комнату. Одним из них был Кимброу. Его спутник был одет в черный балахон студента четвертого курса.
Артур замедлил шаг и остановился. Он прислонился к стене и нахмурился. Мог ли он ошибиться? Артур восстановил в памяти картинку. Она была яркой и четкой. Артур определенно видел в коридоре Кимброу. Но что, во имя здравого рассудка, делает Кимброу в дальнем коридоре перед самым отбоем?
С того места, куда он дошел, Артур уже ясно видел, что Кимброу и старшекурсник не свернули в другой коридор. На всем освещенном участке не было ни одного ответвления, а дверь была всего лишь одна. Сейчас она была закрыта, и невозможно было понять, что за ней находится. Однако в любом случае она не вела к спальням.
Артур перебирал в уме разные возможности, и ни одна из них ему не нравилась. Чем больше он тут стоял, тем больше рисковал получить нагоняй за отсутствие в спальне после отбоя. С другой стороны, если он будет проходить мимо двери как раз в тот момент, когда Кимброу и старшекурсник выйдут наружу, это тоже может повлечь за собой неприятности… Артур плохо себе представлял, какие неприятности могут его ждать в этом случае, и одно только это заставляло его медлить.
Что именно так тревожило его во всей этой ситуации?
Кимброу регулярно посещал философский кружок Мильо. В последнее время он перестал говорить о нем с Артуром, хотя…
Именно это уже давно заставляло Артура тревожиться по поводу Кимброу, хотя до сих пор он не осознавал своей тревоги. Вот в чем была суть проблемы. Почему Кимброу перестал рассказывать ему о натуризме? Потому что сам потерял к нему интерес? Нет. Из поведения Кимброу было ясно, что он увлекся этой доктриной еще сильнее. Потому что потерял надежду обратить в свою веру Артура? Нет. Кимброу — не тот человек, чтобы оставить попытки убедить кого угодно в чем угодно. Более того, сосед по комнате лучше других подходил на роль морской свинки, на которой можно испытывать новые подходы и методы убеждения.
Потому что он участвовал в чем-то, что нужно было держать в тайне от Артура? И от всех студентов и преподавателей колледжа? Тайный заговор внутри тайной организации?
Артур прижался к погруженной во мрак стене. Впереди открылась дверь.
Из нее вышел один человек, и это был не Кимброу. Он замер на пороге, быстро глянул налево, потом направо, и быстрым шагом направился в сторону, противоположную той, где крылся Артур. Но Артур успел заметить на черном рукаве его балахона влажную красноватую полосу.
12. ТЕСТ НА ВЫЖИВАНИЕ
Каморка, в которой была заперта Анна Силвер, изначально представляла собой стенной шкаф. Так она до сих пор и выглядела. Стены были металлическими, выкрашенными краской. В каморке не было ни кровати, ни какой-либо другой мебели. Анна спала на полу — когда у нее получалось заснуть. Длина каморки почти позволяла вытянуться на полу во весь рост. Почти. В качестве физических упражнений Анна могла прогуливаться по своей тюрьме: три шага в длину, один в ширину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
