Еще в пятом классе он начал писать заметки в газету Пионерская правда. Как он догадался, не без помощи матери, их печатали. И родители посоветовали ему развиваться в этом направлении. Коротенький рассказ девятиклассника о школьном походе по местам боев напечатала Юность. И по свету отца Толик сел за роман. Этот роман о комсомольцах ударной стройки, сократившись до повести, был напечатан в Петрозоводском альманахе молодых писателей.
Несмотря на кажущиеся успехи, Толик не заблуждался насчет своего таланта. И постепенно начал впадать в тоску, не понимая и не зная того, о чем пишет.
И тогда он заявил родителям, что поступит в простой институт. А не в МГУ. С целью изучения жизни. Посопротивлявшись, родители махнули рукой, и позволили Толику делать так, как считает нужным. А на третьем курсе и вовсе сняли ему квартиру в Кунцево.
С Ухтомским и Петровым он познакомился в институте. Чуть позже Пит познакомил его с Постниковым. Не служившего в армии Толика подкупило то, что они общались с ним на равных. Без унизительной снисходительности, и без задушевного жлобства, чего в институте было с избытком. Было очевидно, что Петрову страшно интересна московская жизнь. Не театры и музеи, а именно в мелочах. Он охотно таскался с Толиком по отцовским поручениям. Объяснял, что хочет понять Москву.
Иногда задумываясь, что же его так привлекает в этих троих, он однажды сообразил, что ему с ними надежно. Они не подставят, не сдадут, и если могут — помогут. Причем если не могут или не хотят помогать — честно скажут. Что вообще-то редкость.
Но если отбросить писательский пафос, то просто с ними интересно. Бесконечные авантюры, типа поездки на Селигер на попутках, или в Питер на электричках. Толик, ты знаешь как переводится на русский слово Питер? Тоска и апатия. Веселый съем девчонок на Тверской, и пиво в Яме. И ему ни разу не намекнули что он младшенький, пацан и вообще ботаник.
В ответ он истово старался не подвести друзей. И когда они ему предложили поработать, сразу согласился. И дело не в Ирке. Насколько он знал Пита и Поста, достаточно было попросить.
Строго говоря, Пит орал на него всего два раза за все время знакомства. Первый раз, когда узнал, что Толик не интересовался методикой лечения Иркиной хвори. А второй — совсем недавно, когда выяснилось, что получение для нее загранпаспорта ни тпру ни ну. Неужто он до сих пор к Ирке неровно дышит? Леня говорит, что у него новая подружка. Захлебывался слюной и страдал, что вот Пит гад, нам о такой только мечтать. Но что этот Леня понимает! Зря Петров с Анютой разосрался.
А Серега убедил поговорить с отцом. Честно рассказать, что у моей девушки проблемы со здоровьем. Нужен выезд зарубеж. Деньги не проблема. Отец грустно пошутил, что из всего хоровода институтских красавиц он выбрал самую несчастную. Но обещал помочь. И, кажется, через пару недель все устроится.
Проезжая указатель «до Н-ска 15 км.» Толик засмеялся вспомнив, как Ирка узнала что он, Анатолий Зотов, теперь Генеральный Директор компании «ПП Нефтепродукт».
— И что он будет делать? — растерянно спросила она.
— Все по заветам Маххамеда Али — заявил Петров — порхать как бабочка, жалить как пчела.
— Ага, и быть идиотом как обычно. — фыркнула Ирка. И Пост заржал, и сквозь смех пообещал ей должность начальника кадров. Ибо она видит суть работы насквозь.
Когда он, после звонка Иркиной матери примчался к ней домой, то пришел в ужас. Красивая, уверенная в себе богиня исчезла. На кровати лежало невзрачное, раздавленное обстоятельствами существо, не интересующиеся окружающим. И это было страшней всего.
Когда он присел с краешку, оно безучастно посмотрела на него и разлепила обкусаные губы:
— Очень противно рядом сидеть?
И тогда Зотов удивил даже себя. Он её трахнул. Она сначала сопротивлялась, но куда там. А потом лихорадочно целовала и говорила «Толенька, любимый, я же думала что больше никогда, я же думала что мерзко, не останавливайся…» А когда все кончилось, и он совершенно довольный, растянулся рядом с ней и закурил, она сказала:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ну иди. К этой своей, как её?
И он потушил сигарету и повторил все еще раз. А потом заявил:
— Никуда не денешься. Мы с тобой со всем справимся. От таких как у тебя сисек, я никуда не уйду. А ты еще и умная. Я же помню.
И, наверное, впервые в своей жизни ощутил, каково это, за кого то отвечать. И это ощущение ему неожиданно понравилось.
За прошедшее время Ирка совершенно пришла в себя. И нещадно терроризировала окружающих, и прежде всего Толика. Не страдала, а злилась на свою временную нетрудоспособность. И обстебывала парней так, что вспоминали и ржали долго.
Среднеруские городки, существенно различаясь, похожи. Так что Толик, не блуждая, добрался до главной площади. Исполком, Горком, Гостиница, или Дом Колхозника.
Странности начались, когда Зотов вошел в приемную Председателя Горисполкома. Женщина — секретарь, явно стесняясь, заявила, что Сергея Ивановича нет. И сегодня не будет. На вопрос с кем можно поговорить о мазуте, промолчала. На вопрос когда можно поговорить с Сергеем Ивановичем, неуверенно посоветовала подойти завтра.
Возле машины Толика ждал какой то мужик. Совершенно бандитской наружности.
— Ты что ли, из Калинина, по поводу мазута?
— Да, здравствуйте! — Толик улыбнулся как можно доброжелательнее.
— Говорить нужно вежливо! Всегда! Запомни это, Толян! — Когда Петров с Постниковым проводили инструктаж по работе с клиентами, как это назвал Пит, они наговорили много простых, но неожиданных вещей. Но про вежливость и доброжелательность Пит повторил раз сто.
— Ты, шкет уезжай. Никому тут твой мазут не нужен. Понял?
— Понял — улыбнулся Толик. — но мне назначена встреча с председателем. Я не могу просто так уехать.
— Ну, я тебя предупредил — мужик сплюнул под ноги и ушел. А Толик пошел через площадь в гостиницу.
Следующим утром, в девять часов, Зотов пересек площадь, и по тротуару пошел к Исполкому. Навстречу ему вдруг вылез из припаркованной девятки давешний мужик.
— Тебе же сказали, уезжай.
— А в чем дело то? — Толик еще не проснулся толком.
И даже не понял что это был выстрел. И только увидев в руках у мужика пистолет понял, что он услышал. А потом нога онемела и подвернулась. В ушах зашумело и он, лежа на тротуаре услышал, как хлопнула дверь и отъехала машина. Краем сознания понимая, что нужно как то попробовать встать, не находил в себе сил. Поучалось только лежать и смотреть в небо. Вдруг небо закрыло женское лицо, и он услышал:
— Что с вами? Вам плохо?
Глава 35
На въезде в Н-ск меня тормознули на посту ГАИ. Иномарки сейчас еще редкость. Так что не удивительно. Вылез из машины и потянулся. Правило не выходить из машины появится позже. А сейчас принято перед инспекторами слегка заискивать. Да и четыре часа за рулем…
Так что пока лейтенант подошел, я потянулся, прозевался, достал документы и закурил. Тачка оформлена на предприятие. Поэтому права, техталон, путевка, копия приказа о прикреплении авто ко мне, и еще какие то бумажки, что я обычно протягиваю, так их и не прочитав ни разу.
— Куда едем?
Прекрасный вопрос, с учетом того, что дальше Н-ска, дороги нет.
— Тут у вас вчера моего товарища подстрелили. Еду держать за руку раненого друга. Не в курсе, кстати, что там произошло?
— Слышал. У нас такого не было никогда. Но что и как — не знаю. Я вчера на сутки заступил. — он посмотрел права и техталон — Вам нужно будет подождать немного. Пройдемте.
Внутри поста он провел меня в заднее помещение, и усадил на стул. Документы не отдал. В первом помещении, у большого окна с видом на дорогу, сидел его напарник и заполнял документы. В окно было видно светлеющее небо. Лейтенант плотно закрыл дверь. Было слышно, что он кому то звонит. Я откинулся на спинку и закрыл глаза. Странно как то. Посмотрим, к чему это.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Минут через пятнадцать раздался шум нескольких голосов, и открылась дверь. В помещение вошли двое. Милицейские майор, и сержант.
