— Я его любила, но, видно, недостаточно.
— Это не ты его бросила! Он тебя бросил! — Эх, сказать бы ей все, что он знал о ее муженьке!
— Я понимаю, — тихо промолвила она. Отвернулась, взглянула на портрет Брента, висевший над камином. «Он любил меня — насколько вообще был способен любить кого-нибудь, кроме себя. Наш брак на расстоянии его вполне устраивал, ибо не возлагал на него никаких обязательств. И, конечно, он меня использовал», — подумала Дон со вздохом.
Сзади раздался звук приближающихся шагов. Она резко повернулась, глаза ее были полны гнева.
— Я не могу забыть, Скотти, что ты помог ему обманывать меня. Почему не сказал мне об этой машине?
Злые слезы потекли по щекам. Ну пусть, пусть он скажет что-нибудь в свое оправдание!
Скотт лихорадочно схватился за голову, взлохматил волосы, нарушив безупречность своей прически.
— Я ему дал слово, что ты об этом ничего не узнаешь, — сказал он печально. — Пойми, пожалуйста! Я должен был его сдержать. — Он остановился и после короткого раздумья добавил: — Он был твой муж, это он должен был тебе обо всем рассказать, а не я.
Какая же боль в глазах Дон! Скотту хотелось обнять ее, прижать к себе, пообещать, что больше ее никто не обидит. Он сделал шаг вперед — и замер на месте.
— Ты не любил меня! — крикнула Дон.
— Я всегда любил тебя, — возразил Скотт, ошарашенный таким заявлением. — Только поэтому и решил помочь Бренту. Я бы отдал ему все до последнего цента, только бы ты почувствовала себя свободной!
Он не дотронулся до нее. Ему вдруг вспомнились однажды сказанные как-то слова отца: «Для того чтобы удержать, сынок, иногда надо отпустить». До этого момента Скотт не вполне понимал их смысл. Но сейчас проникся этой мудростью. Наверное, ей все-таки еще нужно время. Хотя, если он ее сейчас отпустит, то может и потерять навсегда. Но выхода нет.
— Я живу на другой стороне озера, Дон. Если сможешь отыскать что-то в своем сердце, чтобы простить меня, — приходи. Буду ждать. Если нет… — Он протянул к ней руку — она дрожала. — Помни: я тебя люблю и всегда буду твоим другом. — Затем повернулся и вышел в ночь.
Внутренний голос кричал ей: беги за ним, верни! Но разум напоминал о долгих бессонных ночах, когда она мучительно размышляла, как он мог так врать ей, если любит больше жизни!
Ох эти мужчины! Брент громоздил одну ложь за другой. Скотт умалчивал. Но разве это лучше? Размышляя так, Дон перемыла всю посуду, начистила до блеска сковороды. Затем подошла к окну. На противоположной стороне озера мерцали огоньки. Какие же из окон его?
А вдруг она не права? Эта мысль приходила к ней уже не раз. Может, не стоит зацикливаться на прошлом? Стоит ли отказываться от счастливой жизни со Скоттом ради призрака? Может, она просто чего-то не понимает?
Дон заплакала. А ведь сколько Скотт ее ждал! Верил, любил, пережил этот несчастный брак… Она попыталась представить себе жизнь без него — нет, это слишком больно… И теперь он ждет… Она должна пойти к нему! Или нет? Что же делать?
17
Это была, наверное, самая долгая ночь в жизни Скотта. Он ворочался и ворочался, не находя себе места. Ну что ему пришло в голову уйти, да еще предъявив ультиматум?
Утреннее солнце только начало пробиваться сквозь вершины деревьев, как он уже выскочил из дома — в белых плавках, с полотенцем через плечо. Ледяная вода Тахо — это как раз то, что ему сейчас нужно.
От холода перехватило дыхание. Первым импульсом было вернуться назад, но Скотт пересилил себя и поплыл дальше, разрезая гладь озера сильными движениями. Вышел из воды бодрый и энергичный.
Оказывается, он сильно проголодался. Быстро оделся, поставил кофе, сделал яичницу их трех яиц с беконом, достал несколько сдобных булочек. Со вчерашнего дня вроде ничего не изменилось, но неожиданно появилась уверенность. Да, он сделал все правильно. Они с Дон созданы друг для друга. Она это тоже поймет. Со временем.
В доме Скотту больше всего нравилась комната, выходящая окнами на озеро. Ее он и приспособил себе под кабинет. Покончив с завтраком, захватил бутылку пива и уселся за рабочим столом. Дон… Как она сейчас? Что делает вот в эту самую минуту? Стоп! А может, у нее уже есть другой мужчина? От этой мысли сжалось сердце. В свое время она едва не забыла о супружеском долге, и если бы тогда… А сейчас у нее никакого долга ни перед кем. Что ей может помешать? Он покрутил головой, отгоняя от себя эти жуткие догадки, от которых бросало то в жар, то в холод. Нет, нельзя так сидеть и мучиться! Залпом выпив пиво, Скотт решительно направился к выходу.
— Ах, так ты уходишь? — приветствовала его Дон. Скотт остановился как вкопанный, онемел. — Не буду тебя задерживать, если ты спешишь, — тихонько проговорила она, делая еще шаг ему навстречу. Скотт пожирал глазами тоненькую фигурку в обтягивающих джинсах и трикотажной кофточке. Уж не плод ли это его воспаленного воображения? — В юности я считала себя самой счастливой девчонкой в мире: у меня были такие два парня! — Неловко поежившись, она продолжала с напускной бравадой: — Я их обоих сильно любила. И не виновата в том, что потеряла одного. Но если потеряю второго — это уже будет моя вина…
Скотт почувствовал, что у него защипало в глазах. Боже, как же он боялся, что она не придет! Он хотел так много ей сказать! И не мог — мешал комок в горле. Скотт протянул к ней руку — она схватилась за нее.
— Нам нужно поговорить, Скотти! — прошептала Дон. — Причем это должен быть долгий разговор, ладно?
— Ладно, — просто ответил он.
Они стояли друг против друга и оба не знали, с чего начать. Скотт подошел к ограждению, поманил ее к себе. Внизу был причал, что-то вроде пирса, выдававшегося в озеро футов на десять. Там стояла изящная прогулочная яхта — его новое приобретение. Она слегка покачивалась на волнах.
Дон глубоко вздохнула. Пахло соснами и свежестью раннего лета.
— Как у тебя здесь здорово! На твоем месте я бы отсюда никуда не уезжала.
— Знаешь, до сегодняшнего дня я не особенно ценил, что у меня есть, — отозвался Скотт и вдруг ему пришла шальная мысль: — Как насчет искупаться?
— Думаю, вода холодновата. И я опять без купальника! — Дон засмеялась.
— С купальником помочь не могу. Может, по-простому, а? — Он ухмыльнулся. — Подсматривать не буду.
— В такой воде? — Дон поежилась. — Давай пойдем поближе к твоей красавице. Отсюда все не рассмотришь.
— Тебе еще многое предстоит рассмотреть!
На что это он намекает? Однако Дон предпочла не уточнять. Они молча спустились по ступенькам к причалу. Она продолжала размышлять: что же ей делать? На что решиться? Смогут ли они остаться друзьями? Или уже нет?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
