Читаем без скачивания Грымза с камелиями - Юлия Климова

    – Я не знаю, – пожала плечами.

    – Мне кажется, это та самая газета, которую вы читали на вечеринке.

    – Вполне возможно. Но как она могла попасть к Служакову? – спросила я равнодушным тоном.

    – Пока не знаю. Возможно, кто-нибудь из твоих подруг вспомнит, куда потом делась эта газета, – задумчиво ответил Максим. – Но это еще не все: в доме я нашел еще и карту.

    – Какую?

    Руки онемели.

    – Старая, заляпанная карта местности, но вот есть один интересный момент. На карте крестиком обозначено место, где сейчас находится участок Воронцова.

    По спине пробежал холодок.

    – Значит, он точно приехал за колье, – твердо сказала я, – он ехал целенаправленно.

    «Максим Сергеевич, не подведите меня, просто согласитесь сейчас со мной».

    – Возможно.

    Слишком туманный ответ.

    – Вы допускаете еще какие-нибудь варианты? По мне – так иного и быть не может.

    Максим промолчал, ох, и не понравилось мне его молчание.

    – А что вам еще рассказывал дед Остап?

    – Больше ничего, – пожал плечами Максим, – живет он одиноко, вдали от людей, вот ведь как у человека жизнь сложилась.

    – Это да, – согласилась я.

    Не подвел меня дед Остап! Я почувствовала, что Максим сказал правду – больше ничего он не узнал. «Обязательно найду кота, и где этот кот только шастает», – пообещала я себе.

    Около дома нас встретил Воронцов: он сидел на скамейке с газетой в руках и мрачно поглядывал в нашу сторону. На коленях его лежал пакет с печеньем, а рядом стояла чашка с уже холодным кофе. Я почувствовала, что проголодалась.

    – Где вас носит? – поинтересовался Виктор Иванович.

    Я взяла чашку и пакет с печеньем и принялась есть. «Да, у меня лишний килограмм, но я сегодня ничего толком не ела, и к тому же, это ЕГО кофе и ЕГО печенье, понимать же надо такие вещи», – тут же придумала я очень хорошее оправдание.

    – Задержались у реки, – коротко ответил Максим.

    – Результаты есть?

    – Пообщался с народом и побывал в доме, где жил убитый.

    – Что-нибудь узнал? – спросил Воронцов, залезая рукой в пакет с печеньем. А там в это время как раз находилась моя рука... совершенно случайно, наверное.

    – Мы с тобой об этом поговорим потом, – ответил Максим.

    – Не хотите ли вы сказать, что я тут лишняя?

    – Именно это я и хочу сказать, – строго ответил Максим.

    Если бы вы знали, как много дел у людей бывает, когда они шарят в пакете с печеньем. Я даже не рассердилась на Максима, потому что пальцы Воронцова, опять же совершенно случайно, касались моих пальцев.

    – Что делает дружок твоей сестры? – поинтересовался Максим.

    – Не знаю, – помрачнел Воронцов, – он не выходил из своей комнаты.

    – А как Галина?

    – Нервничает, я уже устал ее утешать.

    – А как Екатерина Петровна? – ехидно спросила я. Зря, наверное – я привлекла к себе внимание.

    Воронцов серьезно посмотрел на меня, и я заерзала на скамейке.

    – Ты сейчас пойдешь и соберешь свои вещи, больше жить в этой конуре ты не будешь, хватит.

    – Но...

    – Как я сказал, так и будет, – грозно произнес Воронцов, пресекая все мои попытки к возмущению.

    Я понимала, что перечить бесполезно.

    – Там ты не в безопасности, я вообще не понимаю, что на меня нашло, как я вообще позволил тебе переехать, теперь ты будешь жить в своей комнате.

    Я встала и поплелась к оббитым временем ступенькам.

    Вещи в сумку я кидала с отчаянием и злостью.

    Футболка, крем, полотенце...

    «Вот что теперь делать, что?»

    Расческа, носки, еще одна футболка...

    «Под каким предлогом я теперь смогу сюда прийти? Надо было мне искать лучше, да что же это такое!»

    С огромной сумкой потащилась к двери. Всхлипнула и попыталась задушить плаксивую обиду... И тут меня осенило. Я остановилась, расстегнула молнию и достала футболку, крем и теплые носки. Крем вернулся на полку в шкаф, футболка отправилась в ящик тумбочки, носки полетели под кровать. Вот теперь полный порядок – у меня появилось три повода, чтобы вернуться. Молодец я. Очень даже молодец!

    На радостях мысли в голове запрыгали точно кузнечики: «Как бы мне отпроситься у Воронцова на денек?.. Не отпустит. Но мне просто необходимо поговорить с Осиковым, я должна прижать его к стенке, и пусть только попробует не рассказать мне всего.

    Еще бы я сходила к деду Остапу, кстати, где бы найти его кота?.. У меня куча дел. Я решительно настроена на выходной!»

    – Тебе помочь? – ехидно спросил Максим, как только я вышла из охотничьего домика.

    – Не надо. Я, знаете ли, из тех, кто не ищет легких путей и к тому же не доверяет мужчинам, – посмотрела я на него сердито и обратилась к своему ненаглядному: – Виктор Иванович, а скажите, пожалуйста, можно ли мне завтра взять выходной?

    – Нет.

    Другого ответа я и не ожидала. Воронцов был спокоен, а я вот нет.

    – Я работаю на вас от зари до зари, я уже забыла, что такое отдых! Я требую выходной!

    – Аня, – устало произнес Воронцов, – стоит мне тебя отпустить, как ты тут же сбежишь к реке или еще куда-нибудь, а здесь убили человека, и я не могу и не хочу рисковать тобой.

    – Вы так говорите, как будто я ваша собственность, а я с вами, между прочим, у алтаря не стояла, да и родственником вы мне не приходитесь, так что моя безопасность – это мое личное дело.

    – В чем-то ты права, – кивнул Воронцов, вздыхая.

    «Наверное, сожалеет, что мы с ним у алтаря не стояли. Это хорошо, это правильно», – утешила я себя.

    – Я на вас в суд подам за эксплуатацию человека человеком, вы нарушаете трудовое законодательство, каждый у нас имеет право не только на труд, но и на отдых, – я не собиралась отступать.

    – Хорошо, завтра у тебя будет выходной, можешь болтаться по участку сколько хочешь.

    – Вы неправильно понимаете слово «выходной»: у вас почему-то оно граничит со словом «заключенный»!

    Воронцов встал со скамейки и направился в дом. Я схватила его за локоть.

    – Я уйду, все равно уйду, – выпалила я.

    – Иди, только тогда ты уволена.

    «Он блефует, я знаю, что он блефует».

    – Хорошо, у меня много дел, и я смогу себя как-нибудь развлечь. Заявление об уходе писать?

    «Я тоже блефую. Никуда я не уйду, пока не найду бриллианты и... не выйду замуж за этого человека».

    – Обещай, что ты не пойдешь одна к реке, – сдался Воронцов.

    – Я попрошу Юрия Семеновича проводить меня.

    Компромисс. Я не сомневалась, что быстро найду общий язык с садовником.

    – Согласен.

    Я улыбнулась и счастливо вздохнула. Он тоже улыбнулся. Так мы и стояли некоторое время, с нежностью глядя друг на друга.

    – Я вам не мешаю? – хихикнул Максим.

    – Нет, – мотнула я головой и поплелась к ступенькам.

    Сказав лаконичное «я помогу», Воронцов забрал у меня сумку, и мы направились в дом.

    Екатерина Петровна косо посмотрела в мою сторону, тихо фыркнула и скрылась за дверью кухни. «Фыркай, делай вообще что хочешь, мне сейчас все равно».

    В комнате было все по-прежнему.

    – Бросьте сумку куда-нибудь, я ее потом разберу, – грустно сказала я и шагнула к шкафу.

    Он подошел ко мне сзади, обнял и прошептал куда-то в шею:

    – Не сердись, я просто беспокоюсь о тебе.

    – Знаю, – ответила я и погладила его руку.

    Он поцеловал меня в макушку. Нежно.

    – Береги себя.

    – Постараюсь, – улыбнулась я, и он ушел – тихо и поспешно.

    Я обернулась и посмотрела на закрывающуюся дверь.

    «Как же я люблю его!

    Просто так...»

Глава 27

Наконец-то у меня выходной

    Глоток свободы!

    – Сегодня мне можно не убираться и не лицезреть Екатерину Петровну. Буду делать только то, что захочу, – подмигнула я своему отражению в зеркале.

    Юрий Семенович, поворчав немного, согласился на поход к реке. Вот там, у девчонок, я его и планировала оставить (но пока он об этом ничего не знал).

    – Делать мне нечего, как только по лесу прогуливаться, – ворчал Юрий Семенович, когда мы покидали территорию участка.

    – Не сердитесь, я бы и одна сходила, но это причуды Виктора Ивановича.

    – Сидела бы тихо, а то ишь какая неугомонная.

    – Много вы понимаете, – заворчала уже я.

    – Тебе Максим что-нибудь рассказывал? – поинтересовался Юрий Семенович.

    – Да так, по мелочи, – осторожно ответила я, – он мне не очень-то доверяет.

    Больше мы не разговаривали до самой реки.

    Около домика на бревне сидел Осиков, мама сидела рядом и держала его за руку. Наверное, чтобы не вырвался и не убежал от своей судьбы.