надо возвращаться. Пошли.
— Девушка полька? — повернулся к ней англичанин, — проше пани, — он растянул рот в гнусной ухмылке.
— The girl is Russian, and you can rest, [8] — я дал понять англичанину, что меня абсолютно не волнует его компания, и мне плевать на возможный международный скандал. Парень всерьез начинал меня выбешивать. А еще, я хорошо усвоил уроки Липского, который всегда мне говорил, что если назревает драка, не надо пытаться решить ее мирно, оппонент примет твой пацифизм за трусость. И еще одну мудрость из этой серии я тоже запомнил отлично: «Если драка неизбежна, бей первым, а там разберемся».
[8] Девушка русская, а ты можешь отдыхать (англ).
Мой удар пришелся прямо в лицо, не ожидавшему от меня такой прыти, противнику. И он оказался результативным. Англичанин, не выбравший устойчивую позицию, поскользнулся на камнях и плашмя упал на спину.
— Одежду хватайте! — крикнул я девчонкам, — и бегите на яхту за мужиками! — видя, что девушки замялись, рявкнул на них, — бегом, я сказал! — а сам прыгнул вперед, к сидящим парням, но мокрая ступня скользнула по камням и я растянулся почти на шпагат. «Сука, как же больно!» — мелькнула мысль, такая же быстрая, как звезды в моих глазах. Один из англичан, обладавший хорошей реакцией, моментально подскочил ко мне, и… губы превратились в два кровавых вареника. Паренек был в трекинговых ботинках, чего я совсем не ожидал. Однако, откатившись в сторону, сумел вскочить на ноги. Схватив булыжник, с криком: — Убью, падла! — бросился на любителя тяжелой обуви. Тот не ожидал, что я могу так быстро очухаться от зубодробительного удара, и даже не успел отреагировать на мой бросок к нему, пропустив удар булыжником в лицо.
Третий англичанин в это время пытался подняться с камня, на котором сидел, но у него это получалось отвратительно. Парень был в хламину пьян. Именно этот факт и спас меня, потому что обладатель соломенной шляпы уже поднялся и подступал сзади. Понимая, что в моей ситуации лучший прием рукопашного боя: «Делай ноги!», не стал ждать его нападения, а бросился вдогонку за девчонками, теша себя надеждой, что никто не успел вызвать полицию.
Нам повезло, что англичане не увязались за мной в погоню, видимо поняли, что с «придурковатыми» русскими лучше не связываться. А то, кто знает, может у нас на каждого англичанина по булыжнику в кармане найдется. Крикнув девчонкам, чтобы бежали сразу на яхту, сам свернул для начала влево, в сторону центра, чтобы «замести следы». Пробежав метров тридцать, прыгнул через невысокий заборчик в чей-то двор с пальмами и газоном, спустился по нему вниз до следующего забора и на некоторое время присел там в тени кустов и пальмы. Буквально через пару минут, со стороны стоянки услышал шум голосов наших мужиков. Я выглянул из своего укрытия. Впереди широко шагал Михалыч, рядом с ним семенила Анюта, что-то рассказывала на ходу, следом — почти бежали Мигель и дедушка. Перескочив через заборчик, я появился перед ними, как чертик из табакерки.
— Ну, ни хрена себе, красавчик, — Липский не скрывал своих эмоций, — где эти уроды?
— Михалыч, может не надо, я одному морду разбил булыжником, — попробовал я остановить собровца, — вдруг они полицию вызвали, нам ведь ни к чему «замуты» с копами.
— Пошли, — только махнул рукой Липский, — такую мерзость надо на корню давить как гнид.
Таким темпом мы через пару минут выбежали на пляж, но моих «приятелей» там уже не было. Я даже выдохнул с облегчением, ну вот совсем не хотелось мне снова ввязываться в «разборки» с пацанами, а тем более с привлечением взрослых. Я развел руками на все вопросы «старшаков».
— Я же ломился как олень, — оправдывался я, — когда мне было оглядываться и высматривать куда побегут эти англосаксы. Они, небось, сразу после меня решили свалить, чтобы не «огрести» по полной программе.
— Ладно, пошли на яхту, — махнул рукой Михалыч, — они, похоже, свалили сразу после тебя. Анюта говорит, что пьяные в хлам были, так?
— Один точно был готов, — я вспомнил англичанина, который не смог подняться мне навстречу, — а двое, вроде еще соображали. Тот, которому я камнем «засветил», вообще шустрый был, подскочил, как на пружинке. Это он мне ботинком «звезданул», — я потрогал губы и скривился от боли, — хорошо, хоть зубы на месте.
— Да, уж, повезло тебе, — Михалыч посмотрел на меня внимательно, — ничего, Анюта тебя подлечит. Да Анечка?
Девушка, молчавшая все это время, судорожно сглотнула и выдавила из себя, что-то утвердительное. Она взяла меня за руку и подвела к пляжному душу.
— Давай, я тебя умою, а то людей пугаешь, — с жалостливым выражением глядя мне в лицо, она нажала на кнопку подачи воды и набрала полную ладонь, — потерпи миленький, больно будет.
С этими словами Аня принялась отмывать, начавшую подсыхать кровь на моем подбородке, боясь нечаянно задеть за разбитые губы. Я хоть и скривился, как от лимона, но терпел и только мычал потихоньку.
— Анюта, дай, я сам, — испытание помывкой оказалось мне не по плечам, или, точнее сказать, не по губам, — когда сам — не так больно.
Убрав с лица последствия встречи с ботинком англосакса и уверив девушку, что отдамся в ее руки сразу по приходу на яхту, я надел футболку, которую принесла Анюта, и мы всей компанией пошли к своему катамарану. На яхте меня встречала, как героя, внучка сеньора Торрихоса и он сам, собственной персоной. Из-за них выглядывал Иванчук, которого «старшаки» оставили в помощь полковнику, на случай каких-либо инцидентов. Одессит доложил, что больше никаких ЧП за время отсутствия команды не произошло, а сеньор Торрихос подал мне небольшую аптечку первой помощи. После обработки моих «вареников», все собрались в кают-компании, чтобы обсудить возможные варианты развития событий.
— Я считаю, что никакого продолжения проблем не предвидится, — заявил полковник после моего короткого рассказа, — пьяные английские пацаны схлопотали пару ответных ударов по лицу и успокоились. Раз решили сбежать, значит поняли, что могут нарваться на неприятности.
— Поддерживаю предыдущего оратора, — Михалыч посмотрел на мои разбитые губы и продолжил, — думаю, что можно спокойно выдвигаться по своему маршруту. Тем более, что ты полковник говорил на причале, что команда у тебя испанская, про русских никакого разговора не было. Так?
— Да, Николай, — сеньор Торрихос кивнул головой, — приход нашей яхты вряд ли свяжут с происшествием, если только, кто-то мог обратить внимание на девочек, когда они прибежали, так с этого борта у нас все яхты нежилые, там никого нет.
На этом обсуждение инцидента свернули, и все отправились по своим местам,
