Версале. Но всё же есть в этом некая неправильность… Я поправила прядь волос, выбившуюся из причёски Эстель, и сказала утешительно:
– В любом случае, свадьба ещё не скоро.
– Этой осенью, – вздохнула девочка.
– Но ведь вам всего… лет восемь?
– Десять.
– Вы выглядите гораздо моложе.
– Королевский лекарь считает: это потому, что женское тело не приспособлено для такого сильного и тёмного дара, как у меня. – Её голос стал совсем грустным. – Они оба с королём считают, что я не доживу до следующей зимы, поэтому свадьба осенью.
– Нет, Эстель, вы не умрёте! Мы обязательно найдём снадобье или заклинание…
– Пустое, – улыбнулась она, и я услышала улыбку в её голосе. – Я просто хочу пожить немного в своё удовольствие! Ведь вы не станете запирать меня с няней?
– Что вы, – пробормотала я. Не стану, конечно. Кто я такая, чтобы командовать внебрачной дочерью короля? В замке даже ещё не знают, что у них появилась хозяйка… Вряд ли Анри сейчас готовит торжественную встречу и ряд слуг, чтобы объявить им герцогиню де Санси.
Почему в моей жизни вдруг всё стало так сложно?
* * *
Анри Арман Роберт де Санси, герцог де Бомон, герцог де Моль, принц крови, оттолкнул пустую бутылку, и она с глухим стуком ударилась о стол, покатилась и замерла, балансируя, на самом краю. Рука болела. Перчатка обожгла его огнём измены. Ненависть, воспламенённая перчаткой, горела теперь в душе, превращая её в пепелище.
Чёртова девчонка! Завлекла, заворожила, а теперь она с Карлом. Не это ли проклятье предка? Женщина, которую он взял в жёны, оказалась прекрасной, как утренняя заря, и недоступной, как звезда на небе… А ему не остаётся ничего больше, чем пить вино и клясть свою судьбу, которую он хотел перехитрить.
Какой идиот!
– Гризель! Гризе-ель!
Он раздражённо стукнул отцовским кубком по столу и проворчал:
– Все бабы овцы…
Дробный топоток туфель служанки возвестил о прибытии новой порции вина – слуги прекрасно знали, чего нужно их господину в такой момент. Но Анри всё равно показалось, что Гризель появилась недостаточно быстро. Он рявкнул на девушку:
– Дура! Где ты шляешься?
– Только услышала вас, ваша светлость, и прибежала! – оправдываясь, Гризель ловко наполнила кубок новой порцией старого бургундского и присела в книксене.
– Пришли мне девчонку, которую опекает Мариола, – буркнул Анри.
– Соланж? – растерялась служанка. – Но… Она спит.
– Так разбуди!
– Как скажет мессир герцог, – испуганно пискнула Гризель и убежала.
Анри фыркнул. Спит! Никто не должен спать, когда герцог де Санси бодрствует. Даже незаконная дочь короля. Карл оказался беспечен, ещё беспечнее самого Анри. Плодить детей с магическим даром по всему Парижу! Эта девчонка сильна, так сильна… И сама не знает, насколько именно. Забавно, что у неё оказался светлый дар, в противоположность Эстель, которая заставляет кости вставать в скелет и ходить, будто живые.
Да где она уже, эта соплячка?
В дверь залы тихонечко поскреблись. Анри поднял голову и с раздражением сказал:
– Ну!
Вошла экономка. Она, хоть и держалась прямо, как всегда, была насторожена и готова кинуться в бой, точно солдат армии Его Величества. Из-за спины мадам Трикотан выглядывала сонная Соланж. Анри буркнул:
– Мадам, я вас не звал.
Он любил свою няньку, но старался этого не показывать. А экономка знала это и тоже не показывала, что знала. Вот и сейчас она слегка склонила голову в знак приветствия, сказала:
– Ваша светлость, я привела вам Соланж. Если вы хотите её за что-то наказать, прошу об одном: не выгоняйте девочку из замка! Она одна способна умерить приступы падучей у Лизетты.
Ну вот, пожалуйста, извольте! Соланж уже лечит накладыванием рук! А ведь это привилегия короля и его наследника дофина!
Анри встал, держась за край стола, чтобы не упасть – так закружилась голова! – и прошёлся по зале, заложив руки за спину. Так ходил его отец, и это было единственным воспоминанием, застрявшим в памяти. Махнул в сторону экономки:
– Ступайте, мадам. Я не собираюсь никого выгонять. Ах да, чуть не забыл. Велите Гризель приготовить маленькую комнату, которая раньше была детской.
– Для кого, мессир? – уточнила экономка, и он возмущённо фыркнул:
– Не вашего ума дело! Оставьте нас с Соланж наедине.
Старуха, шаркая и покачивая головой, вышла из залы. Анри же повернулся к подсвечнику. Одна из свечей полностью прогорела и теперь нещадно чадила. Он попытался затушить её пальцами, но обжёгся и зашипел, сунув палец в рот. Услышал тонкий милый голосок:
– Ваша светлость, я заменю.
Девочка с глазами Карла Семнадцатого уверенно потушила пламя гасильником, выковыряла воск из ложа подсвечника и вставила новую свечу, которую зажгла от ещё горящей. Ловкая. Все эти действия для неё привычны, будто Соланж прислуживала в церкви. Спокойная. На губах улыбка. Нисколько не боится. Как будто знает что-то…
Три тысячи чертей, конечно, она знает!
Её дар – дар королевской магии, предвиденье будущего. Каково жить с этим? Анри хмыкнул. Уж он-то в курсе. Он скоро умрёт и точно знает это.
– Соланж, кто твои родители? Ты ведь не сестра Мариоле.
– Я не знаю, кто были мои родители, мессир, – всё так же спокойно и мило ответила девочка. – Я росла с монахинями в Божьем Отеле в Париже. Это приют для сирых и убогих.
– Понятно, – пробормотал он. Кем может быть её мать? Не знатная дама, это ясно, как божий день. Карл не пренебрегал красотками Парижа десять лет назад, вполне возможно, что и по блудницам ходил. Те стараются предохранить себя от нежелательных последствий, но королевская кровь так густа, что её не убьёшь заговорами и зельями.
– Потом за мной пришла Мариола и увела оттуда в замок. Благодарю вас за гостеприимство, ваша светлость.
– Откуда ты знаешь, что я не выгоню тебя? – фыркнул Анри, пытаясь нахмуриться, но ему это не удалось. Соланж забавляла его и вызывала невольное уважение. Как и Эстель, что неудивительно. Ведь они единокровные сёстры.
– Знаю, мессир, – она улыбнулась, и в этой улыбке он увидел мудрость. Как будто в теле десятилетнего ребёнка жила повидавшая виды старуха.
– Что ж… Ты останешься в замке, я найду тебе няню и гувернантку. В будущем ты выйдешь замуж за уважаемого человека, я лично позабочусь о том, чтобы у тебя был муж с достатком. А пока Гризель готовит тебе комнату, расскажи мне, чему тебя учили монахини.
– Простите меня, мессир, но нужно подготовить две комнаты.
– Это ещё зачем?!
Соланж смутилась, потом сказала робко:
– Нет, разумеется, не надо две, мы сможем разместиться в одной комнате, не беспокойтесь, ваша светлость.
– Ты не будешь больше спать в комнате
