младший сынок, из-за которого всё и началось, внуки и жёны старших сыновей. Теперь уже вдовы, ага. Плюс слуги и несколько охранников. Разумеется, никто из перечисленных особ не мог оказать достойного сопротивления.
Мои гвардейцы распределились таким образом, чтобы контролировать все выходы из дома. А выходов было два — чёрный и парадный. К последнему и приблизился я с мегафоном в руке.
Для ведения переговоров я помылся и приоделся. Лёгкие белые брюки, такая же рубашка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу. Верная трость. И мегафон, чтобы выкурить упырей из дома.
— Тук-тук! — провозгласил я, нажав кнопку. — Кто в теремочке живёт? Кто в невысоком живёт?
Несколько минут ничего не происходило.
— Богдан Игнатьевич, — как можно дружелюбнее произнёс я. — Не выйдете для переговоров — и я зайду сам. Будет плохо, вам не понравится. Гарантирую.
Снова тишина.
За время своего ожидания я успел рассмотреть жилище врага. В Пригорье земли хватает, и Дранько-старший выкупил приличную по городским меркам территорию. Соток двадцать, не меньше. Всё огорожено каменным забором, натыканы камеры, есть ангар для мехов, казарма, отдельно стоящие гаражи, склады и арсенал. Остальное засажено фруктовыми деревьями.
Наконец, створки парадной двери отворились. На пороге показался дряхлый старик в светло-сером костюме-тройке. Несмотря на жару, старик носил галстук и начищенные до блеска коричневые туфли. За спиной меты нарисовались быки в кожаных доспехах и с мечами у поясов.
— У меня плохие новости, — я поставил мегафон на землю и сделал несколько шагов вперёд. — Из Красной Поляны никто не вернётся.
Дранько знал.
Это читалось в глазах.
Мотоциклисты уже примчались и донесли своему господину о нанесённом поражении. Старик смотрел на меня с болью и ненавистью. А ещё он не мог понять, в чём же просчитался.
Я щёлкнул пальцами.
Двое моих гвардейцев вывели вперёд связанного целителя — мужичонку лет сорока пяти. Поставили на колени и отступили на пару шагов.
— А теперь подарки, — я снова щёлкнул пальцами.
Гвардейцы вынесли два окровавленных целлофановых пакета и поставили на землю рядом с побелевшим от страха целителем.
— Что там? — насторожился глава Рода.
— Откройте, — предложил я. — Вас не учили, что подарки нужно открывать?
Дранько кивнул одному из своих телохранителей. Тот опасливо спустился вниз по ступенькам, присел на корточки и заглянул внутрь ближайшего пакета.
— Ваше благородие… не стоит на это смотреть.
— Покажи, — в голосе старика звякнула сталь.
Боец вытряхнул на каменные плиты две окровавленные головы. Обе — бородатые, с распахнутыми в бесконечность остекленевшими глазами.
Я внимательно наблюдал за реакцией Богдана Игнатьевича.
На секунду мне показалось, что аристократ готов врубить режим меты, выхватить меч и кинуться на меня. Это ничего бы не исправило. Более того, стало бы последней ошибкой в его жизни.
Ярость сменилась болью.
Передо мной стоял уставший от жизни человек, который, тем не менее, ещё не выжил из ума. Дранько понимал, что потеря двух сыновей — это ещё не конец Рода. А вот безнадёжный рывок приведёт к тому, что семью возглавит слабак, не умеющий себя контролировать.
Дранько отвёл взгляд от страшного послания.
И посмотрел на меня в упор.
— Покончим с этим.
— Да с радостью, — я оскалился. — Стандартный договор о ненападении, репарации и контрибуции, отказ от посягательств на моё имущество в будущем.
— Репарации? — бровь старика изогнулась.
— Конечно. В результате столкновения в районе моей усадьбы треснуло дорожное полотно. Образовались выбоины. Кроме того, вы должны убрать металлолом, в который превратились микроавтобусы. Вывезти трупы. Оружие и мехов, принимавших участие в операции, я забираю себе в качестве трофеев.
Старик потрясённо молчал.
— Это не всё, — продолжил я. — Родовое гнездо Дранько, построенное в центре города, неподалёку от проспекта Дарвина, я забираю себе. Остатки гвардии распускаются. Всё, что находится в вашем фамильном арсенале, я заберу прямо сейчас — при изъятии составим опись. Семьдесят процентов недвижимости — тоже за мной. Как и половина ваших вкладов, активов, всевозможных ценных бумаг. Вопросы?
— Щенок, — прорычал глава Рода. — Ты…
— Поплатишься? — с улыбкой закончил я. — Нет. Не в этой жизни. Открывайте арсенал, Богдан Игнатьевич. Зовите стряпчего. До подписания договора здесь остаются бойцы гвардии Ивановых. Чуть позже к ним присоединится… мой официальный представитель. Разрешите откланяться.
Повернувшись к раздавленному врагу спиной, я зашагал прочь.
Бродяга, кстати, впечатлил спецэффектами. Гаражные ворота, через которые мы вышли, были вписаны в средневековую башню, нависавшую над усадьбой добрым десятком ярусов. Временное неудобство, зато смотрится красиво. И накрывает тенью весь двор.
* * *
Я выделил Джан два часа на составление предварительной версии договора, а Николаю Филипповичу поручил заняться блокировками всех финансовых операций Дранько. Горький опыт подсказывал, что первым делом хитрожопый барон попытается спасти активы, перебросить бабки на левые депозиты. Мы этому вправе воспрепятствовать, своевременно обратившись в администрацию Эфы. Разумеется, перед заморозкой барону позвонили, чтобы уточнить, действительно ли он проиграл войну. Старый хрыч вынужден был сказать правду — рядом стояли Джан, Ольга и Чёрт. Последний предупредил, что может локальным землетрясением до основания разрушить имение Дранько.
Роль стряпчего взяла на себя старшая жена Тараса Богдановича, имевшая обширную юридическую практику. Пока согласовывались стандартные и дополнительные пункты мирного соглашения, мои люди опустошали арсенал. Там обнаружилось много всего интересного, особенно в плане доспехов. Алиса вела учёт, прописывая в блокноте всё, что мы выносили. Потом всё будет перепечатано на пишущей машинке, скреплено подписями и печатями, утверждено канцелярией Великого Дома.
На протяжении всего этого времени я не мог прыгнуть в Красную Поляну, связаться с Демоном и Зурабом, ответить на претензии соседей. Звонить в администрацию приходилось с линии Дранько — Бродяга бесцеремонно к ней подключился.
Два часа пролетели быстро.
Мы с Николаем Филипповичем добились полной заморозки всех счетов и активов Дранько, а затем получили телефонограмму из канцелярии с перечнем всего, на что можно наложить загребущие лапы. Банки, депозиты, акции и облигации, доли, недвижимость, родовые земли. Всё это я занёс в блокнот без детализации. В любом случае, придётся ехать в Гадюшник и брать официальную выписку из кланового Реестра.
Заключив мир на наших условиях, вернулись в Красную Поляну.
Телефон начал разрываться от звонков. Со мной хотели поговорить ребята из службы безопасности Эфы, застрявшие на КПП водители фур, которым нужно было доставлять продукты в поселковый магазин, разгневанные соседи, приехавшие из города. Все хотели знать, когда будут убраны баррикады в виде помятых микроавтобусов и застывшие
