Электронные цифровые табло широко распространены по всему миру. Небольшой экскурс в Интернет, и я узнал, что самое крупное находится в центре Берлина, на Курфюрстендам. На Таймс-сквер в Нью-Йорке есть огромная реклама Coca-Cola и логотип NASDAQ, а еще есть огромное табло на здании Reuters в Лондоне и на площади Пикадилли и, конечно же, масса экранов установлена в Лас-Вегасе.
Что в этих экранах действительно здорово, так это то, что вы можете полностью изменить изображение на экране, просто нажав несколько клавиш на клавиатуре компьютера. Технологии далеко шагнули вперед с тех дней, когда для того чтобы повесить новое сообщение, нужно было лезть наверх, срывать старое и клеить новое. Теперь все было делом нескольких секунд.
Технология действительно интересная, но ее основной недостаток заключается в том, что изображение получается зернистым, грубым. Зрителю видно, что оно состоит из отдельных цветных точек. Как ни крути, а этой технологии уже больше десяти лет. Entronics никогда не производил эти огромные дисплеи для наружного использования – диоды имели свою специфику. Кроме того, наши жидкокристаллические и плазменные панели никогда не обладали достаточной яркостью, чтобы успешно работать на улице.
Но теперь все изменилось. Теперь у нас было кое-что поярче светодиодных экранов. Наш новый прототип гибкого экрана OLED PictureScreen, один из которых висел на окне в офисе Горди, обладал высоким разрешением, низким уровнем излучения, был приспособлен к работе в любых погодных условиях – словом, он был на порядок лучше всего, что сейчас представлено на рынке.
Стадион «Фенвей» мог стать лишь началом, первым пробным шаром. Установив PictureScreen от Entronics над лучшей бейсбольной площадкой в Бостоне, я мог начать установку на всех остальных бейсбольных стадионах страны, а потом перенести опыт и на футбольные стадионы. Потом настала бы очередь Таймс-сквер и площади Пикадилли, а затем – Курфюрстендама и Лас-Вегаса. Динамические рекламные щиты. Рок-концерты. Тур де Франс. Формула один. Каннский кинофестиваль. Ватикан. Они использовали огромные телеэкраны вокруг площади Святого Петра для трансляции торжественной мессы, которую служил сам Папа, или для трансляции похорон Папы, и бог знает для чего еще. Разве Ватикан, с его бесконечными финансовыми ресурсами, не должен использовать лучшие технологии?
Я удивлялся, почему до сих пор никто в руководстве Entronics в Токио не подумал об этом? Это же так просто. И это огромный бизнес.
И ведь экраны нужны не только на улицах. Почему бы не подумать об информационных экранах внутри помещений – в аэропортах, в торговых центрах, в больших универмагах, в фойе компаний…
Иногда я сам себе удивляюсь.
Пребывая практически в состоянии аффекта, я набросал бизнес-план, в котором изложил свое видение того, как PictureScreen производства Entronics может завоевать весь мир. Я быстро пробежался по недостаткам технологий, представленных на сегодняшний момент на рынке. Нашел две компании, которые поставляли электронные цифровые табло по всему миру – нам бы пришлось с ними работать, потому что у нас не было необходимой инфраструктуры, чтобы полностью создавать табло самостоятельно. Это было настоящей бомбой.
К девяти часам утра я закончил черновик служебной записки, которая, по моему мнению, должна была перевернуть Entronics с ног на голову, спасти наше подразделение и вознести меня на вершины менеджмента. Ну, не на самый верх, но почти. Не до Токио, конечно, – я же не японец.
И что же теперь? Что мне с этим делать? Отдать Горди, чтобы он украл у меня идею и присвоил себе все почести? Но не мог же я просто отправить ее по электронной почте в Токио. В нашей компании так дела не делались.
Я заметил, как мимо моего кабинета проходит сухопарый японец в больших очках. Йоши Танака. Шпион, посол, проводник в мир недоступных снежных вершин Токио.
Йоши был моим счастливым билетом. Мне следовало поговорить именно с ним. Я взмахнул рукой, приглашая его в свой кабинет.
– Джейсон-сан, – сказал он, – привет.
– Йоши, предположим, у меня есть одна потрясающая идея, и я хочу поделиться ею с тобой, чтобы услышать твое мнение.
Он нахмурил брови. Я рассказал ему о бизнес-плане, который только что составил. Сколько дохода, по моему мнению, эта концепция может принести компании. Мы уже разработали технологию – это затраты прошлого периода, которые мы уже все равно понесли. В дополнительных исследованиях нет необходимости.
– Понимаешь, нам больше не нужно стыковать вместе маленькие панели, чтобы получить большую, – сказал я, – наш PictureScreen сделает сегодняшние диодные дисплеи устаревшими, как ламповые телевизоры. Потенциал для получения прибыли просто огромен!
Чем больше я говорил, тем убедительнее все звучало. Но потом я увидел, что Йоши смотрит на меня с непониманием. Он не понял ни слова из того, что я ему говорил. Пять минут я просто сотрясал воздух.
После обеда я спустился в отдел безопасности и в течение тридцати секунд прикладывал указательный палец к биометрическому сенсору, чтобы машина запомнила мои отпечатки. Вернувшись, зашел в кабинет Горди и сказал, что мне нужно несколько минут на то, чтобы рассказать ему об одной идее.
Я осознал, что, хочется мне того или нет, но придется поделиться своим открытием насчет электронных табло с Горди. Без его поддержки идея так и останется нереализованной идеей.
Он откинулся назад в своем кресле, сложил руки за спиной, приняв любимую самодовольную позу «давай-ка, удиви меня».
Я рассказал ему. Передал распечатку бизнес-плана.
– О, теперь ты решил заняться маркетингом, – сказал он, – ты не забыл, что работаешь в отделе продаж? Хочешь перебраться в Санта-Клару? Или в Токио?
– Мы имеем право подавать свои идеи.
– Не трать зря время.
Я был обескуражен:
– Почему это потеря времени?
– Поверь мне, эта идея так стара, что у нее выросла уже длинная борода. Ее уже обсуждали на последней встрече по планированию производства в Токио, и японские инженеры сказали, что ничего не получится.
– Почему?
– Недостаточно яркости или чего-то там еще, чтобы использовать на открытом воздухе.
– Я проверил технические спецификации PictureScreen – он такой же яркий, как диодный экран.
– И еще что-то с излучением.
– Никакого излучения нет. В этом-то и прелесть.
– Послушай, Джейсон. Забудь об этом, хорошо? Я не инженер. Но это не сработает.
– Вам не кажется, что стоит написать об этом в Токио?
– Джейсон, – терпеливо повторил Горди. Побарабанил пальцами по обложке бизнес-плана. – Я – эксперт по переменам. По контролю качества. Я специально изучал технологию внедрения инноваций в компании, понимаешь? Но я знаю, когда нужно сдаться, а тебе этому еще только предстоит научиться.
Я колебался. Почувствовал себя разбитым.
– Хорошо, – наконец сказал я и встал, собираясь забрать свой бизнес-план, но Горди схватил его со стола раньше меня, смял в руке и бросил в мусорную корзину.
– А теперь послушай, о чем ты должен подумать. TechComm. С первой же секунды, как мы приземлимся в Майами, а до этого осталось всего несколько дней, я хочу, чтобы ты направил все силы на наших реселлеров и партнеров. И не забудь о том, что в первый вечер после открытия выставки Entronics дает большой обед для лучших клиентов с их менеджерами. Я буду там распорядителем. И я хочу, чтобы ты был там в своей лучшей форме. Договорились? Занимайся своим делом. Нам нужно спасти подразделение.
10
Черный «мустанг» Курта был запаркован на дорожке перед домом.
Я тихонько вошел в дом. Почувствовал укол недоверия и тут же устыдился своих мыслей. Кейт и Курт разговаривали, сидя в гостиной. Они не слышали, как я вошел.
– Это уже чересчур, – услышал я голос Кейт, – работа просто пожирает его. Все, о чем он хочет разговаривать, – это Горди и «Банда братьев».
Курт что-то пробормотал в ответ, и Кейт сказала:
– Но ты не думаешь, что Горди всегда будет ему мешать? Он никогда не даст ему продвинуться по службе?
– У меня уже горят уши, – сказал я.
Оба подскочили от неожиданности.
– Джейсон! – воскликнула Кейт.
– Простите, что прервал вас.
Кейт повернулась в кресле. Тоже антикварном и тоже покрытом ситцем, но значительно более удобном, чем диванчик.
– Ты что-нибудь замечаешь? – спросила Кейт.
– Кроме того, что моя жена крутит роман с моим другом?
– Стены, дурачок.
Я посмотрел на стены в гостиной, и все, что я увидел – это картины в рамах, которые Кейт собрала за годы работы в фонде Meyer Foundation.
– Ты принесла новые картины? – для меня они все выглядели одинаковыми.
– Ты не заметил, что наконец они висят ровно?
– А, точно. Действительно, очень ровно.
