долгий день.
— Хм. Я не устал. — он наклонился и прикусил изгиб ее ключицы, проводя зубами и языком по нежному изгибу молочно-белой кожи. Веснушки и впрямь имели вкус корицы, сочетаясь с ее естественным цитрусовым ароматом, заставляя его думать о помандерах[9], Рождестве и долгих, ленивых ночах перед ревущим камином.
Когда их битва будет выиграна, а Тьма повержена, он уложит свою пару перед костром. Будет наблюдать, как мягкий мех щекочет ее обнаженную кожу, а пламя освещает в золотисто-розовый цвет. Затем он заслонил бы ее от огня и согрел бы гораздо более интимным, более приятным способом.
Да, он не мог уже дождаться.
На самом деле, возможно, ему стоило немного потренироваться прямо сейчас, чтобы убедиться, что все пройдет идеально. Так же идеально, как ощущение ее теплой, влажной киски, сжимающейся вокруг его члена. Потребность ощутить это снова чуть не свалила его с кровати. Никогда в жизни он не испытывал такого голода, и только его пара могла удовлетворить желание.
— Баэн.
Ее маленькие ладони легли к нему на плечи, но Айви, казалось, не прилагала особых усилий, чтобы его оттолкнуть. На самом деле, то, как ее пальцы сжимались на его обнаженной коже, больше напоминало поглаживания счастливого маленького котенка.
— Баэн, — повторила она, задыхаясь еще больше, чем в прошлый раз. — Я не уверена, что это хорошая идея…
Почему это должна быть плохая идея? Айви была его парой. Он подозревал это с первого поцелуя и понял сразу же, как только вошел в нее. Эта женщина создана для него, создана Светом, чтобы дополнить его и спасти от вечного заточения в камне его собственной природной формы.
И точно так же он был создан для нее. Он существовал для того, чтобы охранять и защищать ее, защищать от Тьмы и оберегать от любой опасности. Что в этом могло быть неправильного?
Обняв ее за спину, Баэн прижал свою сопротивляющуюся пару к груди, а свободной рукой обхватил круглую грудь и провел большим пальцем по соску. Ее ареолы мгновенно напряглись, кожа собралась в очаровательные складочки, а сосок уткнулся в его ладонь.
Он чувствовал, как Айви тает от его прикосновений, как расслабляются ее мышцы, и как она опирается на него. Это только усилило его желание.
— Баэн, я серьезно.
Она снова попыталась возразить, но не смогла даже поднять голову с его плеча, когда он начал ласкать ее грудь. Айви смотрела на него широко раскрытыми серыми глазами, затуманенными и расфокусированными, и выглядела такой милой, невинной и соблазнительной, что он хотел поглотить ее в три быстрых укуса.
— Мы не должны этого делать. Это все усложнит.
— Нет ничего проще, — заверил ее Баэн, а затем пресек любую возможность дальнейшего протеста простым поцелуем, от которого у нее перехватило дыхание.
Она сдалась, поддалась магнетическому притяжению между ними и позволила себе раствориться в поцелуе. Он почувствовал это по тому, как Айви, казалось, разливалась по нему, словно разогретая ртуть, податливая и в то же время недоступная для понимания.
Она отвечала на каждое движение его языка своим и, вместо того чтобы оттолкнуть, начала прижиматься к нему еще теснее. Опустившись на колени, Айви приподнялась, чтобы уравнять разницу в их росте. Затем, все еще не довольная, перекинула одну ногу через него и устроилась на его бедрах с грацией хорошо обученного рыцаря, готовящегося к битве.
Баэн намеревалась выиграть эту войну.
Он обхватил ее бедра и притянул еще ближе, вдавливая свою эрекцию в нежное лоно. Баэн не смог сдержать стона удовольствия, почувствовав, как его член становится скользким от ее влаги.
Доказательство того, что она хотела его так же сильно, как и он ее, вызвало у него чувство триумфа, превосходящее его величайшую победу как воина. Он сделал все возможное, чтобы не откинуть голову назад и не издать свой боевой клич.
Это означало бы прекращение их поцелуя, а клич того не стоил.
Он наслаждался ощущением того, как ее руки обвились вокруг него, прижимая к себе, как ее пальцы перебирали его волосы, а ногти оставляли легкие царапины на его голове. На кончиках ее пальцев словно плясало электричество, зажигая один за другим все нервы, которыми он обладал.
Крепко прижав Айви к себе, он откинулся на подушки и потянул ее за собой, пока ее торс не накрыл его, как одеяло. Однако с полной грудью и нежной кожей она ощущалась лучше, чем любое когда-либо сотканное одеяло.
Когда Айви сдвинулась, прижимаясь бедрами к его паху и приподнимаясь на руках, он попытался запротестовать, но она прервала поцелуй и заставила его замолчать.
— На этот раз моя очередь сводить тебя с ума, — сказала она ему, и его аргументы погибли под властью ее лукавой улыбки.
Стараясь не двигаться, Баэн оставил всякую надежду расслабиться и сказал себе, что ей придется довольствоваться тем, что он просто сдерживает себя. Если продержится десять минут, не перевернув их и не прижав ее к себе, это будет чертовым чудом.
Затем она изогнула бедра, и он решил, что для этого потребуется какое-то божественное вмешательство.
Ее спина выгнулась, а груди качнулись вперед, и его руки потянулись к ним, прежде чем он успел это осознать. Баэн обхватил и прижал к себе мягкую плоть, наслаждаясь тем, как ее гладкая кожа прижимается к его грубым ладоням.
После жесткого бешеного секса, ему захотелось обращаться с ней более бережно и деликатно. Она была такой крошечной по сравнению с ним, такой хрупкой, что ему следовало бы сдерживать свою силу и относиться к ней как к чему-то слишком важному, что можно поранить или сломать.
Словно почувствовав его мысли, Айви прищурилась и накрыла его руки своими, еще крепче прижимая их к себе. Побуждала его сжимать и разминать бедра, прижимая их друг к другу так, что это было далеко не деликатно.
— Не сдерживайся, — сказала она, и ее серые глаза потемнели. — Я большая девочка, Баэн. Я выдержу все, что ты захочешь.
Его разум колебался, но член побуждал поверить ей на слово. Он просто призывал его взять ее.
Но Айви, похоже, была полна решимости контролировать ситуацию. Приподнявшись над ним, она протянула руку между их телами, беря его эрекцию в свои тонкие пальцы и направляя к своему входу.
— Вот так, — прошептала она, сексуально изогнув губы. — Позволь мне показать тебе.
И Айви опустилась на него одним плавным движением.
Баэн выругался. Ее тело сомкнулось вокруг него, как влажная печь, сжимая с такой силой, что его яйца тут же напряглись. Если он не возьмет себя в
