– Прекрасно, – произнёс я. – Интересно, как его теперь допрашивать.
Весёлый Палач неосторожным движением оторвал кусок кожи, приставший к его рукавице.
–Был Гаспар сейчас неправ, слишком падок до забав–
произнёс он почти извиняющимся тоном.
– Подними его, – проворчал явно недовольный Сфорца. – Только аккуратно.
Палач из Тианнона извлёк из-за пазухи какую-то коричневую бутылочку, откупорил её, понюхал содержимое, громко потянув носом, и от души чихнул.
–Когда Гаспар чихает, Кто здоровья пожелает?–
Он оглядел нас узкими прорезями маски.
– Долгих лет тебе, Гаспар, - отозвался брат Сфорца, а настоятель пробормотал что-то невразумительное.
–Дол-го бу-дет Гас-пар жить, на кус-ки лю-дей пи-лить. –
В этот раз Весёлый Палач ещё и радостно притопывал ногами в такт. Я заметил, что отец Ламбах впился ногтями в столешницу, а глаза его становятся всё больше.
Надо признать, что попытка Палача из Тианнона привести Маттиаса Литте в сознание увенчалась большим успехом, нежели пытки. Вскоре я услышал стон, прерванный жалобными всхлипами. Плечи трупоеда дрожали как в лихорадке от боли и ужаса.
– Нет, нет, нет, – забормотал он, как только увидел над собой золотую маску. – Чего вы от меня хотите?
–Ты правду должен нам сказать, чтоб страшной боли избежать…
Весёлый Палач похромал к очагу; я заметил, что он вынимает из огня разогретые докрасна клещи.
– Враз тебе раздвинем губы, с корешками вырвем зубы. Во все стороны кровь льёт, и веселье настаёт!
– Может, всё же зададим обвиняемому вопросы? – предложил я.
– Ну, вопросы так вопросы… – лениво отозвался Сфорца и сцепил пальцы в узел. – Какие заклинания ты хотел сотворить, мерзкий чернокнижник? – внезапно прогремел он, и я был откровенно поражён, насколько сильный у него голос.
Он вскочил из-за стола, за которым мы сидели, и быстрым шагом приблизился к пытаемому. Его ряса развевалась.
– Говори, Литте, гнусный чародей! Кого ты хотел убить? Кто тебе помогал? Кто тебя обучил заклинаниям и ритуалам? Где вы сходились на шабаши? Где предавались дьяволу и его отродьям?
Матиас Литте смотрел опухшими и слезящимися глазами в лицо брата элемозинария, и я был уверен, что он мало что понимает из его вопросов. Он наверняка немногое бы из них понял, даже если бы не был ошеломлён болью и страхом.
Весёлый Палач тут же защёлкал своими клещами, которые успели уже остыть и перестали светиться красным.
–Раз не хочешь отвечать, стану зубы тебе рвать–
запел он. –
Зуб за зубом, красота, вылетают изо рта!
Трупоед ошеломлённо всматривался в золотую маску, и я был уверен, что он не помнит не только о вопросах, заданных Сфорцей, но даже о его присутствии. Весёлый Палач резко наклонился, почти оттолкнув элемозинария, схватил Литте за нижнюю челюсть и глубоко сунул клещи ему в рот. Рванул мощно и ровно, и под оглушительный крик вытащил зажатый в железных щипцах окровавленный зуб.
–Следующий, следующий! –
Не то запищал, не то захрипел палач с явным волнением в голосе, даже не заботясь о том, чтобы придумать рифму. Кровь забрызгала белые гофрированные оборки на рукавах его дублета. Одна капля попала на золотую маску.
– Довольно! – крикнул Сфорца и оттолкнул палача.
Он склонился над задыхающимся от боли и ужаса Матиасом.
– Говори, и мы избавим тебя от страданий, – сказал он с неожиданной кротостью в голосе. – Кто был твоим сообщником?
– Фё фкафу, - выдавил Литте, и из его рта потекла кровь.
Я встал, отодвинув с грохотом стул.
– Я видел достаточно, - сказал я.
– Вам не нравится, что мы движемся к раскрытию истины, а? – Сфорца повернулся и посмотрел на меня злым взглядом.
– Нет, конечно. Я впечатлён вашими методами, – ответил я и вышел.
* * *
Не скрою, я действительно был под впечатлением от допроса, в котором я имел несчастье участвовать, и я решил поделиться своими впечатлениями с Курносом. Я старался говорить коротко и лаконично, но так было трудно передать весь тот странный, зловещий и отвратительный ритуал, который проводил Весёлый Палач с одобрения брата Сфорцы. Однако, полагаю, мой спутник понял всё, что нужно было понять.
– Я тут подумал, – медленно произнёс Курнос. – Может, убьём его, а? Мордимер? Элемозинария этого…
– Нет, – ответил я. – Наверное... Ты лучше не думай, очень тебя прошу...
– А Виттинген? Может, поступим так же, как в Виттингене?
– Курнос, как ты думаешь, сколько раз можно повторять один и тот же манёвр? Подумай минутку и представь, что бы сказал Святой Папа, если бы узнал, что его специальный посланник - чернокнижник и еретик? И что в очередной раз такие страшные преступления раскрывает инквизитор Маддердин из Хеза?
Мой товарищ пожал плечами.
– Ну? И что такого он бы сказал?
– Ты бы точно не захотел это слышать. – Пожал я плечами в ответ.
Действительно, во время известных событий в Виттингене мы провели расследование, которое дало неожиданные и для некоторых неприятные результаты. Но никогда не входи в одну реку дважды, как сказал некий языческий философ. Если бы Мордимер Маддердин во второй раз сжёг посланника Святого Отца, это могло многим людям показаться даже не столько злоупотреблением, сколько весьма предосудительной привычкой. Я был уверен, что в такой ситуации от меня потребуют пространных объяснений, и последнее, чего я хотел, был визит в знаменитый Замок Ангелов.
– И что ты собираешься делать? – спросил Курнос.
– Ничего, – ответил я. – Мы подождём, как всё сложится. Единственное, что я могу сделать, это отправить письмо в Хез. Но... – я разочарованно махнул рукой, – там, скорее всего, никто его даже не прочитает.
Я мог бы также попытаться вовлечь в дело местное отделение Инквизиториума, находящееся в Кайзербурге, но я был более чем уверен, что братьев инквизиторов не заинтересует перспектива участия в конфликте, который на самом деле мало их касался. Конечно, профессиональная солидарность заставила бы их встать на мою сторону, но я не верил, что они поймут суть проблемы. И, говоря честно, полагал, что местные инквизиторы могли счесть странной прихотью защиту такого отвратительного существа, как Матиас Литте. Особенно если это вызовет конфликт с человеком настолько влиятельным, как брат Сфорца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
