даем выйти на цель.
– Тетя Кира, – сообразил младший сын Надежды гимназист Георгий, – так вы, значит, всамделишный истребитель?!
– Получается, что так, – улыбнулась Кира, начиная осознавать, что, если не сообщаешь родным правды, то не жди и скорого понимания.
– И вы кого-нибудь сбили? – нахмурилась Софья, ухватившая в словах Киры главное.
– Двенадцать штук, – не без гордости сообщила Кира, хотя, если и хвастаться, то, верно, не здесь. В смысле, не перед женщинами. – Но если считать только эту войну, то девять и еще двоих в группе.
– Но это значит, в вас тоже стреляют?
– Ну, это же бой, – пожала она плечами, удивляясь такому наивному вопросу, – не утиная охота…
Отвечая, Кира повернулась к девушке и сейчас посмотрела ей в глаза. И вот какое дело, в этих глазах, в том, как смотрела на нее Софья, Кира увидела то, о чем обычно избегала думать. Она ведь не дура и не сумасшедшая и вроде бы все знала и все понимала. Вопрос, однако, осознавала ли когда-нибудь по-настоящему, что с ней случится, если ей вдруг не повезет?
Пока была молодая, в училище и сразу после него, о смерти просто не думала. Однако чуть позже, в Греции, и хотела бы, да не получалось игнорировать тот факт, что могут сбить и ее. И что тогда? Хорошо, если сразу убьют. Пули из авиационного пулемета идут густо. Попадут в кокпит истребителя, считай, отлеталась. Даже если не насмерть, раненый летчик с управлением не справится, ну или попросту отключится. В любом случае конец. Однако пилоты гибнут не всегда. Чаще умирают их самолеты, и вот тогда возникают уже совсем другие вопросы. Кира, помнится, обдумала эту проблему – от и до – и пришла к выводу, что, если собьют над своей территорией, будет бороться до конца, но, если не повезет над территорией турок, лучше пуля в висок, чем плен. Она же женщина, ей в такой войне плен противопоказан. На том и порешила. Однако молодость и боевой азарт нивелировали драматизм принятого решения, не позволили по-настоящему понять и осознать, о чем, на самом деле, идет речь. Осознание пришло позже, уже на этой войне, но и тогда, – как увидела Кира это сейчас, заглянув в глаза Софьи – она постаралась не давать подобным мыслям воли…
Ретроспекция 7
Война в воздухе, она такая война… Кира видела, и не раз, как погибали пилоты, да и сама не без греха: летчик-истребитель – это, прежде всего, охотник. Ну, или хищник. Кому как видится. Но правда в том, что смерть ходит за этими воздушными гладиаторами по пятам, заглядывает через плечо, дышит в затылок. Однажды это случилось и с ней. Во всяком случае, тогда она была ближе всего к пониманию конечности человеческого бытия.
Дело было в Дании, во время боев за немецкий Фленсбург. Она летела на правом фланге своей эскадрильи и внезапно оказалась одна и без прикрытия. Даже ведомый куда-то пропал. Она попыталась снова собрать свое звено, оглядывалась назад и по сторонам, вызывала пилотов и командира эскадрильи по радио. Но у нее ничего не получилось. Ведомый подпоручик Глушков не отвечал вообще – позже он утверждал, что вернулся на аэродром из-за отказа оружия, а ее вызов просто не слышал, – а остальные расходились парами по самым разным высотам. Причина была в том, что один из летчиков передал: «Внимание, „Тандерболты“ у меня сзади», и понеслось.
Итак, внезапно она осталась в воздухе совершенно одна. При этом Кира находилась на высоте восемь тысяч метров, тогда как все остальные спикировали к земле. Как так случилось, никто якобы не знал, но было похоже, что ее попросту бросили. Скорее всего, не специально, но все-таки бросили. И хуже того, занятая поиском остальных истребителей Кира упустила свой шанс. Остальные просто улизнули, а позади Киры и чуть ниже роилась уже целая толпа «Тандерболтов», и естественно, они ее тут же обнаружили.
Они летели на большой высоте, создавая защитный барьер для летающих крепостей, шедших значительно ниже, и, когда «шмели» ПоЛ-7 отвернули, американцы свою позицию не оставили, и Кира оказалась у них на пути. Шансов у нее при таком раскладе не было ни одного. Ну, или почти не было. Она не успевала даже спрятаться в облаках, до которых было еще переть и переть. Оставалось только молиться, чего она толком делать не умела, и набирать высоту. И она пошла вверх, пытаясь уйти в северном направлении, а снизу – ну, может быть, они были метров на пятьсот ниже – к ней направлялись истребители противника.
Янки приближались спокойно, без спешки, и, возможно, Кира, разумеется, не могла знать этого наверняка, решали сейчас, чья очередь получать медаль. Даже если эти пилоты не были записными снайперами, промахнуться они попросту не могли. Ее последним шансом было использовать в качестве союзника солнце, и Кира начала быстренько подправлять курс, надеясь, что солнце ослепит американцев, но она ошибалась. Вскоре первая очередь прошла под самым носом ее «шмеля», практически под винтом. Скорее всего, у американцев не только самолеты были лучше, но и солнечные очки качественные.
Уходя от обстрела, Кира сделала левый разворот с набором высоты, автоматически взглянула направо и обомлела от неожиданности: оттуда к ней пикировала другая группа «Тандерболтов». Она их просто не заметила, попавшись на собственную хитрость и ослепнув от солнечных лучей. А в следующее мгновение ее догнали те, кто шел сзади, и пулеметные очереди буквально изрешетили ее «шмеля». Машина моментально потеряла управление и, клюнув носом, пошла вниз, стремительно входя в крутое пике. Самое смешное, ну или грустное, кому как нравится, что, потеряв самолет, сама Кира каким-то чудом уцелела. Истребитель в хлам, а на ней ни царапины!
Между тем битый «шмелик» шел вниз. Указатель воздушной скорости все еще работал и показывал опасный предел – семьсот километров в час. При превышении этой скорости имелся риск потерять крылья. Стрелка медленно и неуклонно двигалась к опасной черте и вскоре ее пересекла. Ручка управления безвольно болталась в руках Киры, а снизу к ней стремительно приближалась земля. Встреча была неминуема и не сулила ей ничего хорошего.
И вот тогда, едва ли не впервые в своей жизни, она подумала о семье. Кроме брата и сестер, у нее никого не было: ни родителей, ни мужа, ни детей. И значит, если кто и вспомнит о ней, всплакнет, скажем, или поставит в церкви свечку, – только они: Виктор, Варвара и Надежда… Достаточно странно, но она не потеряла ясность мышления и держала эмоции в кулаке. Одним
