В казармах его приветствовали стоящие на посту гвардейцы; ответив им коротким кивком, Кааврен поинтересовался:
– Что-нибудь известно о Сетре или Алире?
– Нет, капитан, – ответили ему.
Тиаса быстро просмотрел журнал донесений и убедился в том, что ничего необычного не произошло. Затем он подкрепился ломтем хлеба с копченой кетной из кладовой и направился к его величеству (его величество в это время ужинал с императрицей), отпустил Тэка и заступил на пост.
– Ну, мой дорогой капитан, – обратился к нему его величество, который, чувствовалось, был расположен к беседе. – Надеюсь, вы плодотворно провели день.
Кааврен подошел поближе, поклонился сначала его величеству, а потом императрице, а затем ответил:
– Сир, боюсь, я не могу этого сказать.
– Да?
– Некоторые соображения, связанные с безопасностью, заставили меня начать расследование.
– Расследование?
– Да, сир. Расследование, которое показало, что мои тревоги лишены оснований.
– Капитан, я предпочитаю, чтобы вы предпринимали расследования, когда в этом нет необходимости, чем пренебрегали своими обязанностями.
– Благодарю вас, сир. Я всегда так думал. Рад, что ваше величество меня поддерживает. – Он поклонился и замолчал, чувствуя, что Тортаалик еще не все сказал.
Ее величество, казалось, не обращала внимания на их разговор, сосредоточившись на блюде с кусочками персиков, виноградом и орехами, залитыми соусом из белого вина и сливок с корицей и сахаром. Края тарелки были выложены кубиками льда, вырезанными в форме деревьев. Кааврен поскорее отвел глаза в сторону, чувствуя смущение, словно домашняя собачонка, пускающая слюни перед костью на хозяйской тарелке.
Наконец император снова повернулся к Кааврену и проговорил:
– Я хочу, чтобы вы незаметно следили за перемещениями герцога Истменсуотча.
– Конечно, сир, – отозвался Кааврен, делая вид, что удивлен.
– Как, конечно? Вы хотите сказать, что уже это сделали?
– Ну да, сир. В подтверждение своих слов готов поведать вашему величеству о том, что буквально по минутам делал после того, как покинул дворец.
Его величество перевел взгляд со своей тарелки на императрицу, которая, несмотря на то что продолжала трапезу, была несколько смущена. Кааврен знал, что она не любила, когда государственные дела обсуждались за ужином, – это входило в противоречие с изящной сервировкой стола и деликатесами.
Тем не менее его величество сказал:
– Что ж, тогда коротко расскажите мне о лорде Адроне.
– Сир, он вернулся в свой лагерь и с тех пор его не покидал. Более того, он отменил свое планируемое появление на открытии павильона Кайрана.
– Отменил, вы говорите?
– Да, сир. Причиной тому послужило поддельное письмо; я разыскиваю его автора.
– Понятно. И сейчас он находится в своем лагере?
– Да, сир. У него хорошая охрана, весь отряд лорда Адрона ведет себя дисциплинированно. Они также продолжают тренировки чередующихся атак.
– Чередующихся атак?
– Именно.
– Я не знаком с термином.
– Вы желаете, чтобы я пояснил вам его значение?
– Непременно.
– Так и сделаю.
– Я жду. – И его величество с интересом посмотрел на Кааврена.
– Сир, войска разбиваются на группы по сорок всадников и выстраиваются в десять шеренг по четыре всадника в каждой или восемь шеренг по пять; возможны и другие варианты. По команде старшего офицера солдаты спешиваются и заставляют своих лошадей лечь, образовывая ряды по два или три метра, между которыми остается по одному или два метра. Между лошадьми расстояние обычно не превышает одного метра. Затем солдаты обнажают клинки и занимают позиции за скакунами. По команде старшего офицера они поднимают лошадей, после чего они – то есть солдаты – вскакивают в седла, образуют шеренги и атакуют воображаемого противника – с удивительной быстротой и слаженностью.
– Я понял, – кивнул его величество. – Вижу, что вы и в самом деле вели самое тщательное наблюдение за действиями герцога Истменсуотча.
Кааврен поклонился:
– И все же, сир, у меня есть вопрос, если ваше величество позволит мне его задать.
– Спрашивайте.
– Просили ли вы, ваше величество, чтобы его высочество прибыл сюда со своим батальоном? А если нет, должен признаться, мне не совсем тогда понятно, зачем лорд Адрон привел его с собой. Дело в том, что батальон существенно превосходит численностью обычный почетный караул, который положено иметь принцу.
– Ах да, капитан, мне следовало вам сказать, что я действительно просил об этом лорда Адрона несколько месяцев назад, когда создалось впечатление, что наши подданные становятся неуправляемыми. Кроме того, предполагалось, что нам может потребоваться армия на руднике Холдфри, на севере.
– Помню, помню, сир.
– Итак, я ответил на ваш вопрос?
– Целиком и полностью.
– Тогда хотелось бы услышать ответ на свой вопрос.
– Если это будет в моих силах, сир, я немедленно отвечу вам.
– Вот мой вопрос: не показался ли вам странным отказ его высочества присутствовать на открытии павильона Кайрана, капитан?
– Такое оно и есть. Я бы даже добавил, что меня его отказ удивил.
– Значит, вы бы хотели узнать его причину?
– Очень, сир.
– И я тоже.
– Тогда я обращу свое внимание на данный вопрос.
– Каким образом?
– Каким образом? С разрешения вашего величества, лично займусь расследованием и постараюсь выяснить, нет ли здесь чего-то необычного. И если мне ничего не удастся обнаружить, попытаюсь разыскать автора поддельного письма к его высочеству, который, возможно, поведает нам, кто выигрывает из-за отсутствия его высочества на церемонии.
– Очень хорошо, капитан.
– Тогда, если я вам больше не нужен...
– Да, вы свободны.
– До завтра, сир.
– До завтра, капитан.
Кааврен постарался покинуть комнату со всей возможной поспешностью, чтобы не услышать того, что скажет императрица его величеству по поводу испорченного ужина. Ему и в самом деле удалось закрыть за собой дверь прежде, чем ее величество сделала замечание о температуре льда, о времени и других аспектах окружающего их мира.
Капитан никогда не задумывался о температуре льда, но он прекрасно знал, какими свойствами обладает время, – а посему не стал тратить его попусту и сразу потребовал лошадь, которую ему немедленно привели. Здесь нам следует отметить, что мы практически не обращали внимания на лошадей, кои прогуливаются по страницам нашей истории. И все из-за того, что Кааврен, хотя и был превосходным знатоком лошадей (подобному всякому солдату, проводящему много времени в седле), относился к ним не более как к средству передвижения и крайне редко вникал в эстетическую сторону вопроса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
