— Нечего пить столько! Теперь подыхаешь небось, — но, несмотря на недовольный тон, большая кружка горячего чая и яичница все-таки ждали его на столе.
— Ну, спасибо! А то я уже скандала ждал, — довольно промычал Степан, садясь за стол.
— Да надоело мне все! Даже скандалить. Так что жри, пока дают, — ответила зевающая Нюрка, заправляя растрепанные, пережженные осветлителем волосы. Вечером-то, трезвый придешь? В доме вон, хоть шаром покати. С магазинов я, что ли, все таскать должна?
— Все, спасибо! Приду, куда я денусь, — сказал Степан, выходя из-за стола и накидывая куртку на ходу. На улице начинался обычный летний день.
«Все путные люди сейчас по отпускам, а я, как лох, баранку целый день крутить должен!» — подумалось ему. С другой стороны, Степан еще неплохо помнил то время, когда он парился дальнобойщиком за те же деньги, и жизнь тогда ему малиной не казалась.
На проходной стояла суета, и всем было не до него. Так что, от водителя отмахнулись, послав к машине, стоявшей уже загруженной у цеха готовой продукции. Он протопал сотню метров до места, где его ждал новенький Камаз. Рассмотрел еще раз путевку — адреса знакомые, ничего особенного. Сначала в городе скинуть половину груза, а потом можно и в область смотать. Вон и Мишка бежит, не запылился.
— Чего опаздываешь? Мне одному, что ли, разгрузкой заниматься?
— Привет! Так чо? Нормально, в самый раз успел! — подбежал худенький, но жилистый парень с заспанной физиономией.
— Поехали, тогда что ли, — Степан включил первую передачу. Машина послушно фыркнула и сдвинулась с места.
Они были на полпути к первой точке разгрузки. Утренний час пик шел на спад и транспорт не создавал пробок. Степан вел машину по просыпающемуся летнему городу, умытому ночным дождем и сверкавшему в лучах восходящего солнца лужами и влажной листвой деревьев. Голова приходила в порядок, и настроение постепенно улучшалось. Степан поймал «зеленую волну» светофоров и уверенно поддавливал на педаль газа, видя, как впереди очередной красный глаз, моргнув, подмигнул желтым и сменился на зеленый. Отметив боковым зрением, что боковые улицы свободны, он продолжал давить на педаль газа. При этом, переключил приемник на другой канал, ища подходящую музыку…
* * *
Таша проснулась еще до звонка будильника и лежала, предаваясь неспешным утренним мыслям. Последняя неделя работы — и можно идти в отпуск. Они планировали этим летом съездить на Черное море в район Сочи, но теперь все планы смешались. После их «путешествия» в Таиланд через горы и тропический циклон, Черное море больше не привлекало ее внимание. А сколько такой красоты на Земле можно наблюдать еще!
За окном ждало, медленно подкрадывающееся, теплое солнце. На дворе раздавались первые утренние крики ребятни. Проснувшееся окончательно тело наполнялось энергией. Она поцеловала уткнувшегося в подушку и досматривающего последние сны Славу и прошептала:
— Спи, засоня!
Потом укрыла его получше одеялом и выпорхнула в ванную приводить себя в порядок.
Славу разбудил заманчивый запах кофе, прокравшийся из кухни в спальную комнату. Он лежал некоторое время, соображая, где он и что он сейчас. Ему приснилась очередная серия про их «путешествия».
— Ташенька, ты уже встала?
— Вставай, сплюшка! Кофе уже готов! — донесся из кухни звонкий голос. Через некоторое время девушка вошла в спальню и, увидев Славу лежащим по-прежнему в кровати, набросилась на него, тормоша и смеясь:
— Вставай, вставай, лежебока! Что тебе там такое приснилось, что ты из кровати не вылезаешь?
— А мне снилось, что мы с тобой путешествуем по разным местам.
— Правда? И я такой же сон видела. Будто мы были опять где-то в тропиках, — Таша сидела на мятой кровати и мечтательно улыбалась.
— А давай не поедем на Черное море — чего нам там делать? — предложил Слава.
— Мы с тобой явные дураки — у нас мысли сходятся!
— Я думаю, мы не столько дураки (хотя и это нельзя полностью отрицать), сколько, так близкие друг другу люди, что у нас желания и мысли часто совпадают, — дал занудный научный анализ ситуации Славка.
— Фу, как скучно и глупо! Точно, я говорю — мы дураки. А дуракам, на Черном море, делать нечего. Ладно, вставай, а я кровать заправлю.
— Нет уж, давай, хотя бы это вместе сделаем!
— Да уж, иди, мойся! И так уже опаздываем, куда только можем. А вместе потом можно и более приятными делами заняться… — хитро сощурив глаза, рассмеялась Таша.
Выходя из ванной, Слава вспомнил, как он жил до появления Таши: те занудные и унылые утренние мгновения холостяцкой жизни, когда он спешил сбежать из дома в поисках каких-нибудь развлечений. Скоро уже год, как его жизнь изменилась за один миг. Таша вошла в его судьбу один раз и навсегда, оставшись в его жилище, жизни и сердце. Пришла и заняла там место, давно, а может и изначально, пустовавшее и словно предназначенное только для нее. И она, сама себе удивляясь, приняла свою роль столь естественно, будто все ее предшествующее существование было только подготовкой к этому мгновению.
Он вспоминал их первое утро, когда им некуда было спешить, когда все между ними стало ясно и очевидно, и они наслаждались неспешным пробуждением, какими-то милыми постельными играми и ласками, простыми, но столь приятными, утренними хлопотами. Это очарование не спешило уходить и повторялось, хоть на мгновение, каждое утро. Вот и сейчас: он замер на полпути в кухню и любовался стройным силуэтом, обрамленным дымкой волос, отсвечивающих в лучах утреннего солнца. Его захватило чувство домашнего уюта и тепла, исходящее от Таши, которая хлопотала над столом, заставленным чашками с дымящимся кофе.
— Уже помылся? — ласково взглянув, Таша продолжала выкладывать на стол печенья и шоколад. Он подошел сзади, обнял и прошептал на ушко:
— С добрым утром, Солнышко!
— Ты это мне или ему? — кивнув в направлении окна, спросила девушка.
— Тебе.
— Тогда давай, садись за стол! А то если мы тут резвиться начнем, то завтрак быстро на полу окажется, — мягко освободившись от объятий, она поцеловала его в щеку.
За столом Таша хитро посмотрела на Славу и начала просить:
— Ты мне дашь сегодня за руль сесть?
— Конечно, зачем ты спрашиваешь?
— Ну, все-таки, это машина твоих родителей, и мне как-то неудобно…
— Ласточка моя, сколько раз я тебе говорил, что машину родители оставили мне. У них гораздо лучше есть. А у нас с тобой нет ничего отдельного и все вещи и деньги общие.
— Даже трусы общие? — притворно испуганно спросила Таша, а у самой смех так и плескался в серых глазах, отсвечивающих утреннее солнце.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
