его не заставлял.
— Да, черт с вами!.. Спрашивайте, — без особой охоты простонал Милтон.
— Где ты проживаешь в настоящее время, Майкл? — начал я с достаточно отвлеченных вопросов.
— Гостиница «Ноттингем», комната номер 312 за шестнадцать рублей тридцать копеек в сутки, — протараторил он, зажмурившись и потирая затылок.
— Кто оплачивает проживание в этой гостинице? — продолжил я.
— Как кто? — он распахнул глаза и с удивлением уставился на меня. — Сам оплачиваю. Скоро получу гонорар за статью, смогу оплатить еще две недели.
— У тебя трудности с деньгами? Есть желание попросить их у Елены Викторовны? — из прежних разговоров с мамой, я знал, что у Майкла серьезные проблемы с деньгами. — Ты вообще когда-нибудь брал деньги у Елены Викторовны?
— Саша! Да как ты смеешь⁈ — вскрикнула мама и побледнела.
— Ваше сиятельство, — он замотал головой, потом сдавил виски руками. — Не надо говорить о моей бедности. Мне больно об этом думать. Но у Леночки я никогда не попрошу деньги. Может только взаймы, если не пришлет Теодор. Я почти не брал у нее деньги! Я не хотел, брать она заставила, чтобы оплатить лечение и процедуры магов-целителей!
— Когда это было? Какая сумму дала графиня? — я догадался, что речь о свежем случае, когда моими стараниями бритиш слетел с лестницы.
— Четвертого мая в пятницу. Ваша служанка передала мне двести рублей. У меня болело лицо и все тело, после того как вы меня столкнули с лестницы, — он жалобно проморщился.
— Кто такой Теодор? — я уже слышал это имя, но сейчас не мог вспомнить.
— Теодор? — Милтон перевел вопросительный взгляд на меня. — Ах, Теодор… Муж моей сестры — Теодор Бранс. Он управляет нашим бизнесом Milton’s Delivery, и выплачивает мне часть дохода. Это все от отца, ваше сиятельство. Дела стали похуже.
— Для каких целей ты познакомился с Еленой Викторовной Елецкой? — задал я один из главных вопросов, одновременно переводя часть внимания на его ментальное тело и наблюдая за характером возмущений в нем.
— Александр Петрович, ну так это же!.. — он засопел, тут же обратив страдальческий взор к графине. — Елена Викторовна — очень красивая женщина. Самая красивая, из мне известных. Я ее люблю, Александр Петрович! Всем сердцем люблю. И как я, по-вашему, мог с ней не познакомиться? Сама судьба свела меня с ней!
Сейчас мне было совершенно ясно, что Майкл не врет, а всполошился он так потому, что я задел наиболее чувствительные струнки его души.
— Вот видишь, Саша! — торжествующе сказала графиня. — А ты смел к моему Майклу относится с таким бессовестным недоверием⁈
Она села на диван рядом с Милтоном, обняла его и прошептала:
— Пожалуйста, потерпи, мой мальчик. Скоро все закончится. Он больше не посмеет мучить тебя.
— Майкл, ты хотел получить научные работы моего отца? — спросил я, не обращая на слова мамы.
— Конечно, да! Это одна из моих целей переезда в Россию! Очень хочу познакомиться с трудами вашего отца! Тем более после того, как граф Бекер прочитал статьи Петра Александровича и понял, что ваш отец на верном пути, — с пылом произнес Майкл.
Я видел, что его состояние уже близко к норме, но при этом шаблон «Заставляющий петь песню истины» продолжал действовать, и я пока доверял словам британца.
— Кто такой граф Бекер? — сейчас я был полностью Астерием, и то, что Елена Викторовна с такой нежностью прижималась к Милтону у меня не вызывало чувствительного протеста. А может Саша Елецкий во мне начал с этим постепенно смиряться.
— Чарльз Бекер мой хороший знакомый, исследователь тайн древности, известный коллекционер египетских и арийских артефактов, держатель Ключа Кайрен Туам. Он, как и я интересуется доарийской историей и техникой того забытого времени, — Майкл облизнул пересохшие губы, сейчас глаза его были ясны и даже сияли.
Я замер. Вот это уже было очень интересно: о Ключе Кайрен Туам отец несколько раз упомянул в последней части своей работы. Только Петр Александрович писал он нем, как об утерянном артефакте. Получается, этот ключ имелся в коллекции некого британского графа? Пока я лишь смутно представлял назначение той штуковины, носившей название Кайрен Туам, но эти два слова были очень похожи на созвучные слова на языке дравенши, к которому я обращался, работая над переводом первой пластины Свидетельств Лагура Бархума. Кайрен Туам можно перевести как Комната Памяти, или правильнее будет Хранилище Знаний.
— Майкл, для кого ты собираешь информацию о древних виманах? — задал я еще один важный вопрос. — Есть такие люди, которые направляет тебя в познании тайны древних виман?
На лице Милтона снова отразилось непонимание. Он потер виски, чувствуя сильный дискомфорт и ответил:
— Это же дело моей жизни, ваше сиятельство. Я сам себя направляю. Кто еще может меня направить лучше, чем мой собственный интерес?
— Ты хочешь сказать, что интерес к виманам только твой и ты собираешь эти знания лично для себя? — уточнил я.
— Да, ваше сиятельство. Есть у меня друзья по Университету Октавиана, когда-то интересовались этим вместе, но за последние годы я с ними почти не общаюсь, — ответил Милтон, постепенно расслабляясь в объятиях Елены Викторовны.
— Ты знаком с Джеймсом Лабертом? — задал я последний важный вопрос.
Британец долго не отвечал, перебирая шепотом какие-то имена, затем сказал:
— Знаю Джона Лаберта — его отец работал у нас бухгалтером, и Бейли Лаберт — она училась со мной в Кембридже на два курса младше меня. Рыжая, конопатая девушка с ужасным характером — ее никто не любил. Джеймса Лаберта не припомню. А кто он?
Я поспрашивал его еще немного, уточняя интересные мне сведения о графе Чарлзе Бекере, друзьях и знакомых Майкла, о его планах на ближайшее время, после чего снял действие «Инквизитора». Получалось, что этот парень, хоть и британец, но он чист. По крайней мере чист перед нашей семьей. Или были в нем какие-то иные интересы, до которых я не успел добраться. Все-таки круг вопросов, которые я задавал ему в этой процедуре был очень ограничен. Ладно, вычеркнем его пока из списка моих личных врагов, а там время покажет.
Теперь мне не оставалось ничего другого, как сказать:
— Майкл, приношу извинения за свои подозрения на твой счет. Отдельные извинения за болезненные неприятности при нашей первой встрече. Я был не прав.
— Все замечательно, ваше сиятельство, — заулыбался Милтон. — Ваши извинения с радостью принимаю. И еще раз повторюсь, я вполне понимаю ваши опасения. Вы всеми силами старались обезопасить Елену Викторовну от опасных знакомств, и это правильно.
— Я же говорила, Саша! Майкл, замечательный человек! Он очень честен и по-настоящему любит меня! — Елена Викторовна вскочила с дивана чуть раскрасневшись и сверкая глазами, в которых едва помещалась радость.
— Очень рад, что это так. Надеюсь, на этом недавнее недоразумение исчерпано, — сказал я, чувствуя, что мне хочется
