Читаем без скачивания Звёзды в ладонях - Олег Авраменко

– Но почему? – удивился я. – Почему Вы убежали?

Лайф Сигурдсон в нерешительности пожевал губы.

– Видите ли, капитан Матусевич… В общем, извините за грубость, но вы – не Вы лично, а все ваши соотечественники в целом, – чёртовы расисты. У меня же на борту чернокожий… вернее, чернокожая. Женщина, к тому же француженка. А вы ведь страшно не любите «цветных», и ваши инспекторы вполне могли…

Тут уж Рашель не сдержалась. В нарушение устава, она вскочила со своего места второго пилота, подбежала к моему креслу и, встав рядом со мной, возмущённо заявила:

– Мы никакие не расисты! И никогда не были расистами. Всё это гнусная ложь! Да, когда-то давно у нас существовало ограничение на иммиграцию по расовому признаку. Это было неправильно, и мы его отменили. Но никогда, никогда мы не обижали людей из-за цвета кожи.

Не успел пилот «Валькирии» выразить своё изумление по тому поводу, что на борту военного корабля, мало того – в рубке управления, находится двенадцатилетняя девочка, как другой член моей команды, Шанкар, тоже нарушил устав, переключив без моего разрешения связь с яхтой на себя.

– Мистер Сигурдсон, – сказал он, сняв свой шлем. – Посмотрите на меня. Я, конечно, не чернокожий – в том смысле, что не принадлежу к негроидной субрасе. Однако кожа у меня тёмная. Достаточно тёмная, чтобы любой белый расист назвал меня «цветным». А между тем я состою в команде корабля и не жалуюсь ни на какую дискриминацию. Возможно, когда-то на Терре-Галлии и не любили «цветных», но с тех пор много воды утекло, многое переменилось… Кстати, вы из какого времени? Когда вы попали в эту переделку?

– В 2619-ом году.

– О, великие боги! – Даже Шанкар был поражён. – Как же вас так угораздило?

– По собственной глупости, – честно признался Сигурдсон. – Изначально наша яхта была рассчитана только на скачки, но мой бортинженер Шелестов усовершенствовал генератор и заверил меня, что он выдержит и «затяжной прыжок». Я поддался на его уговоры, а в результате… ну, Вы сами видите, что получилось.

– Да, видим, – сочувственно кивнул Шанкар. – И Вам уже известно, что Вы провели в гиперпространстве почти целое тысячелетие. Неужели Вы думаете, что за это время всё осталось по-прежнему и ничего не изменилось? Мир преобразился, сэр, совершенно преобразился! Вы совсем не ориентируетесь в этом новом для Вас мире, и я настоятельно советую Вам слушаться во всём капитана Матусевича.

С этими словами старик снова переключил связь на меня, и я уже без труда убедил Сигурдсона затормозить и дождаться нашего корабля. Мы обсудили все детали предстоящего сближения, убедились, что наши стыковочные узлы совместимы, после чего деактивировали аудиовизуальный контакт, а вместо него установили прямую связь между бортовыми компьютерами, чтобы они согласовывали манёвры обоих кораблей.

Когда на яхте уже не могли услышать нас, Рашель возбуждённо выпалила:

– Наш флот у Пси Козерога! Вы понимаете, что это значит?

– Да, понимаем, – кивнул я. – Атака на Землю.

– И не только на Землю, – добавил Шанкар. – У меня с самого начала было подозрение, точнее сказать – надежда, что галлийцы не намерены ограничиваться одной лишь Махаваршей, что они нанесут удар сразу в нескольких направлениях, по всем ключевым человеческим мирам.

– Но ведь на Земле больше нет людей, – заметила Рашель, всё ещё потрясённая недавним открытием. – Её заселили габбары.

– Это не имеет значения, дорогая моя. Земля – всё равно Земля. Это ЗЕМЛЯ – и все буквы в её имени заглавные. Она – колыбель человечества, она – наш символ, мы все чувствуем генетическую связь с ней. Её освобождение станет эпохальным, переломным событием, оно вернёт людям надежду на возрождение всей нашей расы… – Шанкар помолчал, успокаиваясь. – Сколько же лет Вы к этому готовились, Рашель? Десять, двадцать, пятьдесят? А может, все сто? Может, с самого начала блокады?

– Я не знаю, сэр, – растерянно ответила девочка. – Я даже не догадывалась, что происходит… происходит такое! И другие не догадывались – ведь у нас свобода слова, и если бы репортёры что-то пронюхали… Нет, конечно, у нас есть много политиков-радикалов, которые постоянно выступают за то, чтобы собрать огромный флот и освободить несколько ближайших человеческих планет. Но их поддерживает незначительный процент избирателей, а большинство голосует либо за либералов, либо за христианских демократов, которые всегда придерживались умеренной позиции и считали, что нельзя торопить события.

– А вместе с тем тайком готовились к тому, на чём громогласно настаивали радикалы, – подхватил Шанкар. – Знакомая ситуация, она не раз повторялась в человеческой истории. Я даже осмелюсь утверждать, что большинство радикальных партий тем или иным путём поддерживались вашей правящей коалицией. Своего рода разделение труда – одни выкрикивают воинственные лозунги, отвлекая на себя внимание, а другие втихомолку делают своё дело.

В разговор вмешался Агаттияр, который из машинного отделения слышал всё по интеркому, и теперь жаждал высказать своё мнение по этому поводу. Они с Шанкаром принялись спорить о том, на какие ещё планеты может быть направлен удар, сколько понадобится людей и кораблей и, наконец, как долго готовилось к этому правительство Терры-Галлии. Затем они вдвоём набросились на Рашель и всё-таки сумели выудить из неё информацию, о важности которой сама девочка даже не подозревала. Оказывается, примерно за неделю до отлёта «Зари Свободы» в масс-медиа начали проскальзывать ненавязчивые намёки на то, что, согласно последним разведданным, чужаки намерены предпринять самую массированную атаку за всё время блокады.

– Теперь ясно, – сказал из интеркома Агаттияр. – Людей готовили к объявлению всеобщей мобилизации. Десятки тысяч кораблей и боевых станций можно прятать где-то в глубинах космоса, как на складе, но десятки миллионов солдат – нет. Их призвали на службу в самый последний момент, буквально за день до выступления. Полагаю, в условиях Терры-Галлии это вполне осуществимо.

– Да, – подтвердила Рашель. – У нас каждый взрослый мужчина имеет военную подготовку. Это обязательно. Правда, наши законы позволяют уклониться от службы в армии – по всяким там пацифистским соображениям, из религиозных убеждении и такое прочее – но почти никто этим не пользуется. Ни одна уважающая себя девушка не подаст руки парню, который отказался от армейской службы.

Шанкар слегка ухмыльнулся:

– Вижу, за последнее столетие вы стали нацией милитаристов. Однако при всём том вы не скатились до военной диктатуры, не распространили казарменные порядки на общественную жизнь и политику, не позволили, чтобы вами верховодили герои в погонах. И в этом ваше счастье. В этом счастье всего человечества – что вы, преклоняясь перед своими защитниками, не допускаете их к управлению государством. Окажись у вас военные при власти, они бы лет за десять погубили Терру-Галлию.

Я слушал их беседу вполуха, так как основное моё внимание было сосредоточено на управлении кораблём – а вернее, на контроле за тем, как бортовой компьютер выполняет программу сближения с яхтой. Тем не менее я не терял нити рассуждений, и особо меня заинтересовал один момент, связанный с планетами – кандидатами на освобождение. Когда мне выпала свободная минутка, я не преминул обратиться к Шанкару с вопросом:

– Вот Вы, сэр, говорили о ключевых человеческих мирах. Вам не кажется, что в этом контексте Махаварша выглядит… ну, немного не к месту. Я, конечно, люблю нашу планету – но вовсе не преувеличиваю её значение. Она всегда была второразрядным миром и не претендовала на какую-то ведущую роль в галактическом сообществе.

– До войны, да, безусловно. Но это было до войны, когда и Терра-Галлия не числилась среди лидеров. А сейчас многое переменилось, и Махаварша приобрела для человечества огромное значение.

– Какое же?

– А вы просмотрите на досуге разведданные по всем ныне существующим человеческим мирам и сами всё поймёте. Если не считать Терры-Галлии, то только на пяти планетах из тридцати семи, оставленных в распоряжение людей, численность населения не уменьшилась по сравнению с довоенным временем. Во всех остальных мирах сразу после капитуляции начался резкий демографический спад, и некоторые из них уже находятся на грани полного вымирания. Зато на Махаварше ситуация совершенно другая. Сейчас нас пять миллиардов – это больше, чем на Терре-Галлии, больше, чем на любой другой планете, за исключением девятимиллиардной Страны Хань. Тому есть целый ряд причин, и далеко не все они для нас лестные.

– А именно?

– Это уже отдельный и довольно долгий разговор. Все причины следует рассматривать в комплексе – тут и традиции, и национальный менталитет, и общественный строй, и ещё многое другое. А что касается не слишком лестного для нас, то… Ну вот, например, такое: планету с пятимиллиардным населением держат в повиновении всего несколько тысяч чужаков – примерно по одному надзирателю на полмиллиона заключённых. И при такой охране за более чем сто лет оккупации случился лишь один-единственный серьёзный инцидент – я имею в виду те события четвертьвековой давности. В течение более столетия пять миллиардов человек жили в плохо охраняемой тюрьме и даже не пытались обрести свободу. Разве этим можно гордиться, капитан Матусевич?