Читаем без скачивания Тайна Кристин Фоллс - Джон Бэнвилл

Во взгляде медсестры скрывались улыбка и недоверие: она явно ждала если не розыгрыша, то очередной шпильки.

— Стеклянные трубки? — переспросила она.

— Ну да! — быстро теряя терпение, Джош снова ударил по подлокотнику кресла. — Вы же медсестра, должны разбираться в таких вещах.

— К сожалению, я не в курсе. — Медсестра расправила плечи и покатила коляску дальше. Долго злиться на нее Джош не мог: те, кто давал ему отпор, невольно вызывали уважение. Хотя он подозревал, что медсестра скорее глупа, чем отважна: она явно не понимала, как опасен и мстителен ее хозяин. Или понимала и плевать на это хотела? Если господин не герой для своего лакея, может, инвалид-хозяин не бог для медсестры? Когда она только появилась в доме, Джош пообещал сто баксов, если она покажет ему груди. По пятьдесят зеленых за каждую! Сперва медсестра потрясенно молчала, потом расхохоталась. Уязвленный и неожиданно пристыженный, Джош едва выпутался, соврав, мол, такое испытание он устраивает всем женщинам, которых берет на службу, и она его прошла. Тогда он впервые увидел лукавую, насмешливую полуулыбку медсестры. «Разве я отказалась? Попросили бы вежливо, бесплатно бы все увидели». Только Джош ее больше не просил, ни вежливо, ни грубо, а она таких предложений больше не делала.

Увидев Джоша, танцующие на краю танцпола перестали дрыгаться в такт музыке и застыли в неловких позах: «Нарядились в пух и прах, а сами, как дети малые, за руки держатся», — с презрением подумал он. В отличие от медсестры, служащие «Кроуфорд транспорт» отлично знали, на какие поступки способен босс, если его спровоцировать, и какие уже совершил. Кто-то из женщин неуверенно захлопал, следом захлопал ее спутник, следом — другие незадачливые танцоры, и минутой позже зеркальный зал сотрясали аплодисменты. Их гром Джош ненавидел всей душой: перед глазами тотчас возникали пингвины. Или, стоп, такие звуки тюлени издают? Джош поднял руку в слабом подобии жеста а-ля папа римский, сперва поблагодарив стоящих справа, потом — слева. В тот момент Джош хотел одного — чтобы скорее прекратилось это безобразие, в которое влились и музыканты — вскочили на ноги и выдали жуткую какофонию в стиле «Салюта вождю»[23]. Наконец, подхалимы вдоволь нахлопались, музыканты сели, и Джош решил пожелать всем веселого Рождества. Разумеется, голос его подвел — Джош закашлялся, да так, что сложился пополам и едва не упал с коляски. Он дрожал, хрипел, судорожно глотал воздух, брызгал слизью на прикрывающий колени плед. Медсестра возилась с кислородным баллоном, прикрепленным между колесами коляски, когда на плечо Джоша легла рука, а мелодичный голос пропел:

— Дорогой, ты меня звал?

Высокая, стройная, с узкими плечами и тонкой талией, Роуз Кроуфорд была красива и отлично это знала. Прибавьте сюда грацию пантеры, огромные черные глаза и высокие скулы — поговаривали, что в ее жилах течет индийская кровь — и откровенно ироническое отношение к жизни и окружающим. Джош Кроуфорд любил хвастать, что Роуз — самое ценное его приобретение, и шутил, что обменял ее на картину Рембрандта (некоторые, впрочем, считали, что шутка недалека от истины). Роуз появилась в его жизни словно ниоткуда и сразу с бриллиантом на безымянном пальце, «огромным, как простата Джоша», съязвил кто-то из злопыхателей. Вообще-то у Джоша уже была жена (а до нее еще одна, только та давно умерла), но ее быстро отправили в элитный дом престарелых. Сейчас никто уже не помнил, как она выглядела: яркая красотка Роуз затмила ее без малейшего труда. Желчный старик и взбалмошная красавица — чем не сказка или притча! Люди видели, как Джош относится к молодой жене, и на минуту примирялись с тем, что не имеют ни его богатства, ни ее красоты.

Роуз чуть не вырвала дыхательную маску из рук медсестры и прижала к лицу Джоша. Шипение кислорода в резиновом шланге напоминало Роуз змеиное, поэтому она с едва уловимой нежностью звала мужа Старым Змеем. Сегодня, беспомощно скрючившийся в кресле, да еще с кислородной маской на лице, он больше смахивал на раненого лося. Незадачливые танцоры следили за ним с интересом и тревогой — он же для них кормилец-поилец, хоть и скуповатый — но под сверкающим черным взглядом Роуз мигом отворачивались.

Джош сорвал маску с лица и отшвырнул.

— Увези меня отсюда! — хрипло прорычал он. Джоша страшно злило, что подчиненные увидели его в таком состоянии. Медсестра тут же взялась за коляску, но Джош развернулся и показал ей кулак. — Не вы! — скривился он, и на его губах появилась белая пена. Роуз заставила себя улыбнуться медсестре и покатила коляску к арке, отделяющей галерею от дома. Джош царапал кожаные подлокотники и повторял какое-то слово, то ли «ветка», то ли «клетка». «Причем тут ветки и клетки?» — удивленно думала Роуз. Из отекших легких Джоша вырвался рокот, который Роуз опознала как смех. Когда он заговорил снова, Роуз пришлось наклониться к нему, совсем как полчаса назад — медсестре.

— Не ветка и не клетка! — прохрипел он. В очередной раз Роуз изумили и испугали телепатические способности мужа. — Пипетка! Ее химики используют.

— Как скажешь, дорогой! — вздохнула Роуз. — Как скажешь!

Клэр вытащила Энди на танцплощадку, но ему совершенно не хотелось веселиться, точнее, он не мог, потому что опьянел. Ему чудилось, что Хрустальная галерея кружится, а вокруг сгрудились покрасневшие от хохота лица. «Что он сейчас выкинет? Глаза-то какие жуткие!» — запаниковала Клэр и повела его обратно за столик, не забывая улыбаться, чтобы никто не догадался, как скверно у нее на душе. Малышка Кристин проснулась, и женщина, сидевшая за соседним столиком, взяла ее на колени. Клэр нарядила девочку в белое атласное платье для крещения, сшитое молодой монахиней из приюта Пресвятой Девы Марии. «Еще немного, и платье станет мало, — мелькнуло в мыслях Клэр. — Хорошо, хоть юбка длинная, как шлейф, как хвост падающей звезды… Звездочка моя! Мой ангелочек!» Клэр взяла девочку на руки, поблагодарив женщину, присмотревшую за ней, но тут же почувствовала себя скверно. В глазах той женщины и ее мужа было столько тоски «Ясно, бездетные», — догадалась Клэр, прекрасно понимая, каково им. Энди она старалась не замечать: тот стоял рядом и шумно вдыхал воздух, мрачно уставившись на малышку, как всегда, когда переберет. Он схватил бутылку пива, широко открыл рот и стал жадно пить. На сей раз Клэр представилась не постельная сцена, а мул, которого держал на ферме отец. Мул точно так же запрокидывал голову и ржал. «От одиночества», — прищурившись, объяснил ей тогда старший брат Мэтти, несколько лет спустя, разбившийся на