точке. Так же я был одновременно каждой точкой внутреннего пространства сферы.
Как только Лу оформилась окончательно, приняв знакомую мне форму, я испугался. Стены стали подниматься, а я распылил себя по всему пространству чертога разума — запутывая следы, петляя своим истинным «Я» среди эмоций и воспоминаний. Чем дольше я ощущал присутствие богини внутри своего сознания, тем больший животный ужас меня охватывал. Еще были слишком свежи воспоминания о том, как злобное божество крушило и ломало все, до чего могло тут дотянуться.
Окончательно впав в панику, я резко восстановил купол внешней обороны и вышвырнул Лу из своей головы.
Мой порыв богиня ощутила, как удар в живот, который сбивает дыхание. Лу закашлялась, заваливаясь в сторону, я же понял, что за время нашего пребывания в ментальном пространстве чертогов, я вспотел от ужаса и сейчас тяжело дышал, как будто бы пробежал кросс.
— Да… — Только и сказала Лу, глядя на меня снизу вверх. Она все еще сидела согнувшись, пытаясь прийти в себя. — А ты серьезно готовился к последней драке, Антон.
Я только пожал плечами, мол, чего ты от меня ожидала? Что я просто подниму лапки и сдамся без боя?
— Так не пойдет, так мы ни к чему не придем.
Я молча ждал, что еще скажет богиня и Лу призадумалась.
— Антон, понимаешь, обучение мага-менталиста — это тонкий процесс. Каждый, кто впервые входит в собственные чертоги, делает это самостоятельно и познает себя сам, в одиночестве. Ты же оказался в чертогах по моей вине и сразу попал в бойню, которую я тебе устроила. Если обычный маг осознает себя и рано или поздно приходит к концепции концентрации энергии в каком-то одном образе, то ты наоборот, распылил свое сознание. Смотри, — при этих словах девушка положила ладони на мое лицо и прижалась своим лбом к моему.
Я ощутил, как меня засасывает в чертоги Лу, в ее разум. Сначала я не мог ничего понять, а потом увидел внутренний образ богини. От фигуры исходило легкое свечение, а глаза пылали фиолетовым. Прекрасная, выше, чем в реальном мире, одетая только в легкое, едва прикрывающее наготу голубое платье, обнажающее при этом бледные плечи, Лу стояла среди белой пустоты, держа в руках свой короткий меч.
— Сейчас я придала своему конструкту форму моего меча, — губы богини не двигались, но я отчетливо слышал ее голос, — он сейчас является проводником моих сил и способностей.
Она коротко взмахнула клинком и мы оказались в том моменте, когда Лу напала на меня. Я стоял в углу комнаты, рядом с богиней, все еще облаченной в платье, и смотрел на замершую во времени сцену.
Обезображенное яростью лицо Лу, сидящей на своей кровати, я, скрючившийся в агонии и лежащий на полу, у ее ног. Вдруг сцена пришла в движение и я отчетливо видел, как я встал на колени и из последних сил ударил Лу по лицу. Как отлетело к стене ошеломленное такой дерзостью божество. В следующий момент мои глаза полыхнули фиолетовым огнем, а из горла вырвался животный рык:
— УБИРАЙСЯ! ИЗ! МОЕЙ! ГОЛОВЫ!
В этот момент я одним ударом отбил атаку богини и вернул ее сознание в лежащее сломанной куклой тело.
Морок развеялся, моя, по-настоящему моя богиня вдов и утешения, смотрела на свой меч.
— Я создала эту иллюзию из своих воспоминаний, с помощью концентрации сил в форме меча, — пояснила Лу. — Без него я бы не смогла контролировать магию.
Я не заметил, как мы снова оказались в белоснежных чертогах разума Лу. Она подошла вплотную и положила руку на мою небритую щеку. Сейчас я мог смотреть ей прямо в глаза, а не как в реальности, сверху вниз.
— Антон, мне очень жаль, что я так с тобой поступила, но нам нужно все исправить. Моя атака изменила твой путь. Вместо осознания и концентрации ты стал дробить себя, в попытках спрятаться от моего гнева. Стал возводить огромные ментальные стены вместо того, чтобы бороться с врагом напрямую. Я раньше никогда такого не видела и это неправильно.
Она убрала ладонь и я почувствовал, как у меня отобрали что-то важное.
— Но ведь ты же смогла пройти эти барьеры в первый раз, когда исцелила меня. — Не нужно говорить, достаточно просто громко думать, понял я.
— Вчера ты не боялся смерти. Вчера ты даже не был в полной мере человеком, Антон, лишь его тенью. Поэтому ты и пустил меня. Тебе было безразлично, в своих мыслях ты уже умер и ждал только последнего сражения, поэтому и не сопротивлялся, когда я не проявила агрессии. А теперь ты живой, ты снова чувствуешь и помнишь. И поэтому теперь ты меня боишься.
В словах Лу был резон. Я на самом деле боялся и обожал ее теперь в равной степени. Обожал, ну, очевидно, она же богиня и я почувствовал силу ее утешения и исцеления души. Боялся почти по тем же причинам. Иногда мне казалось, что само нахождение рядом с Лу отравляло мое сознание и даже кровь, и я все больше и больше ощущал себя неразумным мальчишкой, который влюбляется в самую красивую девочку класса. Я не мог ничего с этим поделать, но при этом перед глазами нет-нет, вместо образа прекрасной богини вспыхивали воспоминания о злобном монстре, который в своей гордыне вырвал из меня все человеческое и дорогое.
Именно в балансировании между этими двумя образами и прошли последние сутки: с одной стороны — прекрасная Лу, а с другой — злобное божество, которое вырвет с корнями мою душу из бренного тела.
— На сегодня хватит. Тебе надо будет подумать, сможешь ли ты мне опять верить. Тогда я смогу научить тебя пользоваться твоими силами.
— А если не смогу? — прямо подумал я.
Богиня пожала плечами. Меч из ее рук пропал, а одета она была уже совершенно обычно, как я привык видеть ее в реальности. Я чувствовал, что время аудиенции подходит к концу. Но я и понимал, что этот разговор мы ведем в чертогах разума, потому что тут было невозможно солгать. Умолчать — да, но не солгать.
— Рано или поздно твои силы, хоть они и заемные, прорвутся наружу. И
