бестолковому покупателю, потому что как только он понял, что сделка не состоится, повернулся к нам спиной, довольно презрительно бросив сквозь зубы, молча сидящей в углу жене:
-- Зря старался! Откуда у мормышника деньги на такую добрую вещь!
Мне показалось, что это чистой воды хамство, но я молча подхватила оторопевшего спутника под локоть и вывела на улицу. Противно или нет, но стоит стерпеть – не устраивать же здесь скандал. Да и книгу жалоб не потребуешь.
Мы вернулись к продуктовым лавкам, купили пару сладких булок и пошли к фонтану. Как-то оба, почти одновременно, мы поняли, что это утомительное хождение не даст результатов. Чтобы понять этот город и этих жителей, нужно поселиться здесь на некоторое время. А вот как раз времени-то у нас и не было.
Наступил полдень, солнце жарило во всю, у небольшого фонтана в центре крошечной площади брызгались водой мальчишки. Один из них отличался прямо таки огненно-рыжим цветом волос, такой я в прошлой жизни видела один-единственный раз. Посидеть было негде, ноги гудели, и потому мы оба, с огромным облегчением шлепнулись на прохладный каменный бортик.
Фонтан был достаточно убогий. Стоящая на хвосте пугеглазая рыбина с открытым ртом, из которого била тонкая струйка воды и вяло стекала по ее же позеленевшим бронзовым бокам. Мальчишки, недовольные таким соседством, покосились на нас, пошептались и исчезли где-то между домами.
-- Что делать будем? – спросил Андрей.
Я пожала плечами – я так же не понимала, где получить необходимые знания. Даже если здесь есть публичная библиотека – не факт, что нас туда пустят. А если и пустят, вряд ли мы сможем читать на местном.
Я кусала мягкую булку и болтала ногами в воде, вспоминая свою учительницу истории. Такую же огненно-рыжую, как убежавший мальчишка. Она бы, пожалуй, знала что здесь и как. Или, хотя бы знала, где раздобыть нужные сведения.
Захотелось пить, и я протянула руку ко рту рыбины, да так и застыла…
-- Оскар, нам нужен учитель!
-- Кто нам нужен? – удивился он.
-- Учитель, Оскар, у-чи-тель! Понимаешь? Обычный человеческий учитель, который за деньги расскажет нам все, что мы захотим узнать!
Он на мгновение задумался.
ОСКАР
В общем-то, это была очень здравая мысль. Я поразился тому, что сам не увидел очевидного. Даже если этот учитель окажется болтуном и сплетником, через десять дней нас здесь не будет. От неожиданности и простоты решения я даже засмеялся и с удивлением сказал:
-- Слушай, а ты – молодец!
Она только фыркнула в ответ.
Нас двое – взрослые, хорошо пожившие люди. Неужели мы за оставшееся время не сможем выучить местный алфавит, цифры и запомнить необходимые факты из истории и географии?! Денег у нас не так и много, значит, нам нужно искать или пенсионера в отставке, или того, кто обучает средний класс.
Дело осталось за малым: найти такого и скормить ему мало-мальски подходящую легенду. Думаю, любого учителя удивит, что два взрослых мормышника вдруг решили озаботиться о собственном образовании.
Легенду я придумал. Пусть и чуть кривоватую, но вот где найти самого учителя?
Я скептически оглядел Мари. Небрежно распущенные волосы, целое, но очень уж скучное платье из дешевой ткани. Ни вышивки, ни украшений, ничего такого, что женщины обычно любят навешивать на себя.
-- Вставай! Пойдем в лавку.
Она глянула чуть удивленно и ответила:
- Зачем? По-моему, мы уже находились до тошноты.
-- Затем, что в таком виде нас никто учить не будет. Понимаешь? Мы с тобой говорим неграмотно, мы плохо одеты, мы – мормышники.
Секунду подумав, она согласно кивнула головой и со вздохом ответила:
-- Ты прав. Только боюсь, это очень дорого выйдет.
-- Считай, что мы вкладываем деньги в образование.
Приятно было смотреть, как она смеется. Вообще, наша встреча – большое везение. Даже думать не хочется о том, что там, на рынке, мы просто могли пройти мимо друг друга.
Готовые платья, которые нам предлагали, выглядели достаточно уродски, с точки зрения Мари.
-- Ты что не видишь? Они слишком яркие, они вульгарные! Женщины в этом городе одеваются совсем не так.
Недовольная продавщица в лавке слушала наш разговор с недоумением – она явно не знала русского языка. Тем не менее, ее обращение к нам стало чуть вежливее. Она спросила:
-- Чем недовольна ваша невеста?
Я глянул на Мари и снова на русском спросил:
-- Что ей ответить? Сейчас она принимает тебя за иностранку.
Мари усмехнулась и сказала:
-- Скорее, она принимает меня за корабельную девку. Но ответить ей, что я нахожу эти наряды слишком яркими, мне хотелось бы что-то светлое и однотонное.
Тетка выслушала мой ответ и немного подумав, сказала:
-- Моя сестра держит лавку с одеждой на улице Старой садовницы. Она шьет нарядную одежду для садовниц и цветочниц. Они, как вы знаете, яркие цвета не очень любят, предпочитая прикалывать к одежде бутоньерки. Только там все дороже, – предупредила она. -- Если хотите, я попрошу сына отвести вас туда, – она с сомнением покосилась на Мари, но ответа ждала от меня.
Я согласно кивнул:
-- Скажите мальчику, что я дам ему медяшку на сладости.
Довольная тетка улыбнулась и заорала во всю мощь легких:
-- Миттон! Миттон, иди сюда!
Послышались быстрые частые шаги над головой, кто-то пробежался по лестнице и из задней двери магазина высунулся темноволосый мальчишка лет двенадцати. Тетка поманила его рукой и спросила:
-- Хочешь медяк на сладости? Проводи эту парочку в лавку тетушки Налии.
Мальчишка распахнул дверь пошире и протиснулся в лавку весь. Я в первый раз обратил внимание на то, что обувь носят все городские жители, даже дети. На нем были сандалии, подобные моим.
С подозрением глянув на нас, он спросил у матери:
-- Мам, а они не обманут?
Я засмеялся, положил медяк перед женщиной и ответил мелкому нахалу:
-- Как видишь, я уже заплатил.
Глава 26
Глава 26
МАРИ
Мальчишка вел нас чистенькими улочками, пару раз проводя узкими проходами между заборами, охотно болтая с Оскаром. Я молчала. Пока что меня роль иностранки очень даже устраивала. Город портовый, языков тут много, так что это мне очень удобно – побыть бестолковой иностранкой.
А Оскар аккуратно и умело расспрашивал мальчишку.
Как я и подозревала, каких-то государственных учебных заведений здесь нет. Высокородные, или просто богатые, приглашают учителей на дом. А бедные
