таинственном прошлом. И если окажется, что Найрисс права и Император действительно настолько безумен, чтобы начать еще одну войну с Республикой, то, возможно, Скорджу стоит задуматься о переходе на ее сторону.
Наконец долгожданный день наступил. Найрисс разбудила его тихим шепотом в ухо:
– Пора.
Он быстро оделся и последовал за ней в космопорт, где уже ждал ее личный челнок. В отличие от других кораблей ее флота, он не был выкрашен в цвета Найрисс и не имел ее герба, что говорило о строжайшей секретности путешествия.
Для создателей челнока, очевидно, приоритетом была его скорость. Брони на корабле не было в принципе, а ненаметанный глаз едва ли разглядел бы единственную бластерную турель, смонтированную под кабиной. Скордж не слишком разбирался в вооружении кораблей, но ему показалось, что пушка эта хороша только в ближнем бою.
Интерьер был строго функциональным – ни грамма излишеств. Места хватило бы только на шесть персон, но Скордж и Найрисс вряд ли почувствуют дискомфорт: лететь предстояло вдвоем.
Найрисс уселась в кресло пилота, и ее руки забегали по приборной доске – с быстротой, какую никак нельзя было ожидать от настолько морщинистых и крючковатых пальцев. Никто не проронил ни слова, пока челнок не прошел сквозь облака и молнии и не вырвался за пределы атмосферы.
Найрисс проделала еще несколько манипуляций, потянула рычаг на себя – и корабль растворился в гиперпространстве, оставив Дромунд-Каас и ее верных приспешников далеко позади.
– Ничто в моих словах не подготовит тебя к тому, что ты увидишь на Нафеме, – предупредила Найрисс. – Но я поведаю тебе историю Императора и его родного мира.
– Почему я должен верить?
Она пожала плечами:
– Веришь или нет – дело твое. В любом случае мы скоротаем время.
Она уселась поудобнее и начала рассказ монотонным голосом сказочника:
– Очень давно Императора звали Тенебри[2]. Говорят, он родился с глазами черными, как бездонный космос. Он никогда не плакал – даже младенцем. К нему не смел приблизиться ни один зверь, а когда он говорил, в его голосе ощущались сила и властность, невозможные для ребенка.
В шесть лет в нем проявились первые признаки Силы, характерные для правящей элиты. Но его родители были простыми фермерами, не искушенными в Силе. Отец мальчика заподозрил жену в связи с повелителем ситхов, правившим планетой, и та во всем призналась.
Когда разъяренный фермер напал на нее, Тенебри его остановил, призвав на помощь темную сторону. Питаясь гневом и ненавистью отца, мальчик сломал ему шею одной лишь силой мысли. Его мать умирала гораздо медленнее. Тенебри заставил ее страдать месяцами в наказание за измену отцу. Он пытал ее с помощью Силы, оттачивая свое мастерство.
Собственноручно сделав себя сиротой, мальчик заставил жителей деревни преклониться перед ним. Тех, кто отказывался, он подвергал ужасным пыткам и убивал.
В последующие годы он распространил свое влияние на соседние деревни и собрал легионы фанатичных и запуганных последователей. Он убивал тысячами: многие подвергались публичным пыткам и гибли лишь потому, что ему нужно было утолить жажду чужих страданий, посмаковать предсмертную агонию своих жертв.
– Больше похоже на легенду, чем на реальную историю, – заметил Скордж.
– Я не могу гарантировать ее правдивость, – признала Найрисс. – Свидетели тех событий уже давно мертвы. Но если бы ты встретился с Императором лично, ты бы сейчас не сомневался.
– А как же правитель Нафемы? Настоящий отец мальчика? Вы говорили, он был повелителем ситхов. Вряд ли он стал бы сидеть сложа руки, пока ребенок захватывает его владения.
– Его отцом был владыка Дреймат. До него доходили кое-какие слухи, но он не придавал значения тому, что происходит в далеких глухих землях. Дреймат давно забыл женщину, родившую ему ребенка, и считал потерю нескольких небольших деревень недостойным своего внимания. Если бы Дреймат не медлил, у него был бы шанс остановить будущего Императора, но лишь через четыре года он соизволил посмотреть на Тенебри в деле.
Владыка Дреймат решил сам оценить силу ребенка, чтобы проверить, достоин тот служить повелителю ситхов или подлежит немедленной казни. Вот только Тенебри не собирался ни служить, ни умирать. Когда они встретились лицом к лицу, Тенебри попросту оказался сильнее. Будучи всего десяти лет от роду, он тем не менее смог лишить отца разума и сил. Последние мгновения жизни Дреймат провел в слезах, с ужасом глядя в черные глаза сына.
Тенебри понадобилось еще три года, чтобы захватить Нафему целиком. Старший сын Дреймата предпочел сбежать, чтобы не встречаться со своим грозным единокровным братом, но на пустой трон позарились другие могущественные ситхи. Все они пали перед темным чудовищем, и с каждой победой Тенебри становился все сильнее и безжалостнее.
В тринадцать лет он предстал перед Маркой Рагносом – повелителем всех ситхов и главой правящего Совета. Впечатленный амбициями и силой подростка, Рагнос даровал ему титул «владыка Вишейта»[3] и официально признал правителем Нафемы. Вишейт вернулся домой, чтобы углубиться в изучение темной стороны Силы.
Сотню лет он не покидал планету. После смерти Рагноса он не присоединился к грызне за его трон. Он не участвовал в Великой гиперпространственной войне с Республикой, не встал ни на одну из сторон, когда Нага Садоу и Лудо Кресш сражались за власть над ситхами. Но во время послевоенной смуты – когда мы потерпели крах в сражении с Республикой и бежали, спасаясь от джедаев, – он нарушил свое уединение и созвал всех уцелевших повелителей ситхов на большой совет. Он пригласил их в свой дворец на Нафеме, возведенный на месте родного дома – там, где он собственноручно казнил отца и замучил до смерти мать. Он предложил им участвовать в ритуале, призванном раскрыть все секреты темной стороны, высвободить силу столь могущественную, какая не являлась им даже во снах.
– Они не ожидали ловушки?
– Может, и ожидали, – пожала плечами Найрисс. – Некоторые отказались явиться, но большинство откликнулось на зов. В конце концов, что мог один человек сделать с сотней повелителей? Не забывай, тогда он еще не был Императором. Он был всего лишь владыкой Вишейтом – правителем одной захолустной планеты. Он не сражался в великих битвах, не одерживал громких побед, не завоевывал миров. Его считали ученым, а не воином.
А еще ситхами двигал страх. Они боялись, что джедаи скоро истребят их, и готовы были уцепиться за любую возможность создать оружие против адептов светлой стороны. Вишейт искусно играл на этих страхах, убеждая ситхов отринуть подозрения в свой адрес и в адрес друг друга и присоединиться к нему во имя одной великой цели.
Они
