больше походила на микроавтобус.
— О чём вы? — спросил один из полицейских, впечатлённых моей аурой. Уверен, они сейчас запрашивают подкрепление.
— Горничная графа где⁈ — повторил я свой вопрос.
— Зачем она вам? — насторожились бойцы.
— Вопросы задать.
— Она одна из пострадавших в этом чудовищном нападении. Не положено задавать ей вопросы, — заявил тот.
На вид ещё зелёный. Хоть и старше меня, но худощавый, зашуганный и не понимающий, как он здесь оказался и что делать.
— Ладно, поступим так, — я подошёл к тюремной машине. — Девушки, объясните этим дебилам, кто вы и что с вами делали в этом особняке. Потому что вот эта мразь, — я приподнял снеговика за ногу, а тот прохрипел, — хочет вас из пострадавших сделать подозреваемыми.
Мои слова настолько шокировали девушек, что в некоторых из них проснулась такая дикая ярость, что они аж взорвались.
— ПОДОЗРЕВАЕМЫХ⁈ ЭТА МРАЗЬ! ГРАФ! ПОХИТИЛ НАС И ИЗДЕВАЛСЯ! — прокричала одна такая, краснея от злости. Это была черноволосая девушка, чьё тело покрыто следами от плетей и шрамами. — Эта мразь ломала нас, насиловала и накачивала наркотиками! Слышите⁈
Некоторые девушки позади неё вновь разрыдались, а я поднял офицера полиции ещё выше.
— А это существо собирается на вас повесить все висяки. Но не бойтесь, я, Зябликов Сергей Владимирович, беру вас под защиту рода убийц чудовищ Зябликовых, — весьма громко произнёс я и глянул на снеговика. — Также! Попрошу покинуть мою территорию. Этот особняк, — указал я на дом, — отныне мой.
И вновь люди уронили челюсти, видимо, считая моё заявление бредом.
— Альма, выходи, — весьма громко сказал я, и поначалу никто ничего не понял, а после, из-за угла ограды одного особняка, показалась морда Бьякко. Полицейские мигом вооружились, пришлось их остановить: — Опустили оружие, мля! Этой мой питомец. Один выстрел в её сторону, и я разрешу ей вас сожрать.
Белая лиса показалась полностью, а на ней сидела Альма в форме сотрудницы академии.
— Убийца… чудовищ… и приручитель?.. Ты врёшь… — смеялся и кряхтел снеговик. А я вытащил из кармана удостоверение студента и сунул ему в рожу.
— Всякое бывает в жизни, — я показал удостоверение и остальным. — Граф Бугурин похитил двух сотрудниц академии и хотел совершить с ними непоправимое. Благо, подоспели мои питомцы и остановили мразь. А потом объявились вы, точнее, он, — вновь я поднял снеговика за ногу. У него уже голова вся красной была от висячего положения.
— Эта мразь работает на Бугурина, и вы, — окинул я всех взглядом, — напали на моих питомцев и могли убить сотрудниц академии.
— Это так… — пуская слезу, произнесла Альма. — Мы гуляли по магазину, но на нас напали и что-то вкололи. Очнулись уже на кровати, связанные, раздетые и одетые в… это…
Она вытащила из кармана тот лифчик из сеточки, а следом и труселя с дырочками.
— Но Бублик спасла меня, — она погладила лисицу, а у той глаза выпучились. Да, я тоже удивился кличке Бублик. — Она убила графа и вместе с паучихой по кличке Леди, помогла нам спастись.
— Так что, ребятки, — окинул я всех взглядом, — вам полный пиз***. И где горничная⁈
— З-з-здесь я! — она выскочила из одной скорой помощи. На ней была какой-то халат.
— Тва-а-а-аа-рь! Она помогала графу! — зашипели спасённые.
— Да. Потому что я, — она оголила живот, а на нём рабская печать. Но уже неактивная, граф-то сдох, — была его рабыней…
Учитывая, что в Империи рабство официально под строжайшим запретом, дело начинает принимать интересный оборот.
— И я знаю этого человека, — указала она на снеговика. — Он приходил на «чай» и часто пользовался мною. Иногда захаживал в подвал, надевая маску кролика.
— Кролик! Эта мразь — кролик⁈ Убью!!! — начала вопить одна из женщин, та черноволосая, но другие удержали её.
— Убивайте, — я пожал плечами и, сломав тому руки, бросил к женщинам. Они сперва удивились, а потом началась жестокость. Десяток голых женщин, что сбросили свои простыни принялись пинать и рвать на части полицейского. Тот вопил и приказывал спасти его, но никто и не дёрнулся.
Но вдруг подоспело подкрепление. Пять машин полных спецназа и четыре полицейские.
— Что, б***, здесь происходит⁈ — из одной из них выскочил крепкий, но уже седой мужчина лет так за сорок. На нём была офицерская форма полиции, но немного иная, потому что он глава полиции города.
И да, представляю, как всё выглядит со стороны. Офигевшая полиция, голые женщины рвут на части вопящего офицера полиции, криминалисты скучковались и нервно курят, а медики вообще потеряли связь с реальностью. Плюс я, такой красивый.
— Сука! Зябликов! — выругался тот и схватился за лицо. — Опять ты…
Ну да… я и здесь успел прославиться. С кем не бывает?..
— Хватит! Что вы делаете? Вы же убьёте его, остановите их! — приказал Краснов Богдан Михайлович, глава полиции.
— И пусть убивают. Долг крови, чести и достоинства, — объявил я, и у того перекосило лицо. Он сразу понял, что имеется в виду под моими словами. — Да-да, Богдан Михайлович. Эта мразь была в сговоре с графом Бугуриным.
— Витя! Сука! Если ты сейчас во всём признаешься, я их остановлю! — прорычал Краснов, примерно осознавая что здесь происходит.
— Скажу! Я всё скажу! — вопило окровавленное существо, и женщины, фыркнув, отошли, да и прикрылись тканью.
А они от снеговика живого места не оставили. Особенно от яиц. Там всё в кровище.
— О! А у меня есть предложение получше, если он соврёт, мой Бублик начнёт его есть. Живьём! — заулыбался я и кинул взгляд на лису.
— Р-р-р-р-р! — зарычала она, но, скорее, от злости на Бублика. Но что поделать? Уже дали кличку, пусть привыкает.
—
