Баррис засопел, но ничего не сказал.
— Вы положите конец технократической культуре? — спросил Филдс. — Вы оставите технократию только для специалистов. Я так чертовски устал от всего этого. Вспомните об умельцах типа каменщиков, трубопрокладчиков, словом о всех тех, кто работает руками… — Он запнулся. — Я устал от презрения к этим людям.
— Я не осуждаю вас, — возразил Баррис.
— Мы будем сотрудничать, — продолжил Филдс. — С вами — священниками в сером — как мы называли вас в своих памфлетах. Но берегитесь! Если аристократия логарифмических линеек, пастельных галстуков и полированных туфель снова начнет прибирать все к рукам… — Он указал на улицу. — Вы опять услышите о нас.
— Не угрожайте мне, — тихо сказал Баррис.
— Я не угрожаю вам, я указываю вам на факты. Если нас исключают из правящей элиты, — Филдс покраснел, — зачем нам сотрудничать?
Снова воцарилось молчание.
— Что вы хотите сделать с Атлантой? — спросил наконец Баррис.
— Мы придем к соглашению по этому вопросу, — ответил Филдс. Его сигарета выпала, наклонившись, он нашел ее и смял. — Я хочу, чтобы она была уничтожена до основания. Чтобы там стало пастбище для коров. И много деревьев.
— Согласен, — сказал Баррис.
— Может ли Рашель войти сюда? — спросил Филдс. — Она хотела бы поговорить с вами. Наверное, хочет, чтобы вы привлекли к суду Таубмана за то клеветническое письмо, направленное против вас, за которое обвинили ее. — Он поколебался. — Хотите знать мое мнение?
— О'кей, — кивнул Баррис.
— Я полагаю, что должна быть амнистия. Нужно закончить это дело раз и навсегда. Независимо от того, сохраним ли мы Таубмана или выбросим его из системы, давайте покончим с обвинениями, даже правдивыми.
— Это подозрение, — сказал Филдс.
— У нас еще много дел. Многое придется перестраивать. Есть к чему приложить руки.
— Слишком плохо то, что Язон Дилл не может предупредить нас, — сказал Баррис.
— Он бы наслаждался выпуском директоров и публичными презентациями по реконструкции.
Внезапно он добавил:
— Вы работали на «Вулкане-2», и Дилл работал на «Вулкане-2». Вы оба проводили его политику по отношению к «Вулкану-3». Полагаете ли вы, что «Вулкан-2» относился ревниво к «Вулкану-3»? Они были техническими конструкциями, но можно предположить, что у них были тенденции двух соперничающих сущностей — желание избавиться от конкурента. И каждая из сторон собирала единомышленников, если следовать вашему анализу…
— «Вулкан-2» выиграл, — сказал Баррис.
— Да, — кивнул Филдс. — Он или оно собрало нас на своей стороне — против «Вулкана-3». — Он отрывисто рассмеялся. — Логика «Вулкана-3» была верна: это был всемирный заговор, направленный против него. И, чтобы сохранить себя, ему надо было изобретать, развивать и производить оружие. И все же он был уничтожен. Его подозрение основывалось на фактах.
Как и все остальное «Единство», подумал Баррис. «Вулкан-3», подобно мне и Диллу, Рашель Питт и Таубману — все были вовлечены во взаимные обвинения и подозрения. Это почти патологическая система…
— Пешки, — заговорил Филдс, — мы, люди, были пешками этих двух машин. Они играли нами, как неодушевленными предметами. Вещи оживали, а живые организмы низводились до положения вещей. Все было вывернуто наизнанку, подобно какому-то ужасному виду реальности.
Стоя в дверях больничной палаты, Рашель Питт сказала низким голосом:
— Я надеюсь, мы сможем избавиться от этого зловещего вида. — Смущенно улыбаясь, она направилась к Баррису и отцу. — Я не хочу возбуждать какого-либо дела против Таубмана. Я отказываюсь от этого.
Сама, подумал Баррис, или учитывая мнения других людей. Но он промолчал.
— Какое время, вы полагаете, это займет? — спросил Филдс, пристально глядя на Барриса. — Действительная реконструкция не зданий, не дорог, а умов? Недоверие и подозрительность внушались нам с детства, все это существовало в школах. «Единство» уничтожало личность. Мы не можем поменять все за одну ночь.
Он прав, подумал Баррис. Будет нелегко. И это займет много времени. Возможно, сменятся поколения. Но, по крайней мере, все живое выжило, а механизмы — нет. Это был хороший знак, шаг в верном направлении.
Рашель Питт, улыбаясь менее застенчиво, подошла к Баррису. Она наклонилась и ободряюще коснулась пластиковой пленки, покрывающей его плечо.
— Я надеюсь, ты скоро выздоровеешь, — сказала она.
Он посчитал это добрым знаком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
