– А сегодня четверг, – задумалась Ольга.
– Почему я тебя и трясу! – сказал Лев Игоревич. – А ты трясани Олега.
– А ответсек не обидится?
– Не обидится. А то ты не знаешь нашего ответсека.
Будина отлично знала ответственного секретаря редакции.
Супербезответственный, хотя и чрезвычайно милый дядька.
Он был лет на пятнадцать – ну, на десять-то точно – старше Петровского, еще писал чудесные статьи, но ни в малой степени не выполнял бесчисленных и муторных обязанностей ответсека, которые сами собой распределились по остальным работникам редакции.
Заместителя же главного редактора у них вообще не было.
То есть ставка была, а дураков, желающих работать за такую зарплату – даже в нынешних кризисных условиях – все как-то не находилось.
– Я попробую, – сказала Ольга. – Но, боюсь, вы преувеличиваете мое влияние на Олега.
– Попробуй, попробуй, – согласился главред: он то ли не расслышал ее сомнений, то ли, действуя в своей обычной манере, не захотел расслышать то, что ему не нравилось.
Потом она часа два, если не больше, сидела с главным художником над макетом номера. Статьи были хорошие.
Парамоновская тоже планировалась. Даже две: одна, с продолжением – про лошадей, Ольга, начав читать, не сумела остановиться, даже за второй частью сходила. Вторая – не заявленная на планерке и поставленная, чтобы закрыть летнюю, когда многие в отпусках, дыру. И тоже интересная, хотя речь в ней в основном шла о технике. Умел Олег даже специализированные тексты писать увлекательно.
Парамонов в начале лета ездил в Испанию к старому знакомому, купившему себе дом в глухой горной местности. И вот сейчас подробно описал энергетическое обустройство этого жилища.
Домик – метров этак в триста полезной площади – стоял в горах, в провинции Валенсия. Скорее в холмах даже: до настоящих гор эти возвышенности недотягивали.
Земля там, видимо, дешевая, потому что в ответ на вопрос о размерах участка хозяин сказал примерно следующее: «Во-он от той горы – до во-он той реки».
Гора, кстати, была, как уже указывалось, почти настоящая, поросшая мелким хвойным леском. А вот река – очень специальная. Ранней весной она шумела вовсю, сшибая мосты и мостики. Однако уже к середине июня полностью исчезала. Только русло оставалось, с лежащими в нем крупными камнями, которые поток не успел оттащить вниз во время большой воды.
Олег вставил интересную подробность, к энергетике отношения не имеющую, но уж к экологии относящуюся точно.
При покупке на участке росли восемьдесят оливковых деревьев. Очень старых и очень мощных. Таким библейским могиканам даже многолетняя засуха не страшна: их корни могут проникать на глубину чуть ли не в сто метров.
Так вот, оливы охранялись специальным испанским законом.
То есть дом ты купить можешь, а деревья срубить – ни в коем случае.
Парамоновский дружок сначала за голову схватился – к сельскому хозяйству он никогда отношения не имел. А потом оказалось, что бояться нечего: все здесь было разумно и заранее продумано.
Рабочие из сельхозкооператива приезжали обрабатывать плантацию и снимать урожай.
Денег никто никому не платил: расчет с хозяином производился… оливковым маслом. Его было столько, что один лишь Парамонов припер в Москву четыре пятилитровые канистры, вся редакция до сих пор пользуется.
Еще две он коварно «забыл» в доме друга, чтобы не платить за перевес на борту.
Сказал Олежка и пару слов во славу этого самого масла: оказывается, жители Средиземноморья, вовсю поглощающие оливки и маслины, меньше всех прочих граждан страдают от болезней желудочно-кишечного тракта, в том числе – от рака.
Но, конечно, основной смысл статьи крылся не в этой информации.
Домина – коттедж, по-нашему – не был соединен ни с какими коммуникациями.
Один «в чистом поле», если на минутку забыть про горы.
Ну, с канализацией – понятно. И с водой тоже – просто здесь скважина поглубже, чем на обычных российских дачах.
А вот как быть с электричеством?
Олежка расписал подробно, как в таких случаях быть.
В доме стоял небольшой дизель-генератор и довольно мощный блок аккумуляторных батарей.
Но если аккумуляторы работали постоянно, то дизель, по словам парамоновского друга, за последний год не включался ни разу. Даже зимой.
Причин такого «вечного двигателя» было две.
Первая: энергия в этом доме тщательно экономилась.
Окна в жаркой Испании были вакуумными и с затемнением, защищавшие не только от зимней прохлады, но и от летней жары.
Унитазы, как и везде в Европе – с двойным вариантом слива: два литра и пять литров.
Краны были снабжены ножной педалью: в итоге вода текла только тогда, когда надо. А, например, когда намыливаешь руки или скребешь щеки бритвой – то, соответственно, вода не нужна, и насос электрический включался гораздо реже.
Теперь о второй причине – выработке энергии.
Здесь дизель играл роль не основного, а резервного источника.
Основными же были солнце и ветер.
Воду ничем специально не грели: она проходила через солнечные коллекторы, нагреваясь в жаркие дни почти до кипения, а зимой – до пятидесяти-шестидесяти градусов.
Электроэнергия приходила из двух источников: мощного ветроагрегата и кремниевых солнечных батарей. Последние покрывали все высокие поверхности дома, еще не занятые водяными коллекторами.
В общем, техника двадцать первого века.
И не где-то на выставке, а в обычном жилом доме.
И хоть эта статейка уж точно имела энергетически-экологическую направленность, Олежка бы изменил себе, если бы не вставил в нее несколько сопутствующих, так сказать, эпизодов.
Например, как приятель показывал ему склад, а по совместительству – винный погреб.
Такой низкий, что здоровенному русскому мужику приходилось, входя, каждый раз наклонять голову.
Рациональная причина была той же: чем меньше объем, тем меньше энергопотребление.
Но друг объяснил иначе:
– Зимой тут такая тоска бывает!
– И что? – поначалу не понял Олег.
– Вот прихожу сюда, в погреб, стану в распор, – он показал, как это делает, упершись ногами в пол, а затылком в потолок, – и пью до весны…
Да уж, действительно, что немцу – сахар, то русскому – смерть.
Закончив с макетом, Будина снова залезла по сети в компьютер к Парамонову и нагло перечитала некоторые старые стихи, запомнившиеся с первого «несанкционированного доступа».
