— Причем тут я? — тихо всхлипывая спросила меня Аля. Она была такая трогательная в этот момент, такая расстроенная, что мне хотелось обнять ее, прижать к себе и целовать, целовать и целовать.
— Ты разбила вдребезги мою крепость из равнодушия, залезла под самую кожу. Все твое поведение шло в разрез с моими стереотипами. Ты отличалась от всех. Ты особенная. С тобой я снова поверил, что любовь есть и она действительно способна на многое. Но мне для этого понадобилось потерять тебя однажды. Когда ты ушла я понял, что уже никогда не смогу без тебя, найду обязательно и уже никуда не отпущу.
— И поэтому ты мне изменил. — на выдохе произнесла обреченно. Ее боль я ощущал кожей.
— Нет, милая, — я в секунду оказался рядом, невзирая на ее вялые попытки отстраниться, все же крепко обнял. — я бы никогда, слышишь! Никогда бы не посмел сделать тебе больно.
— Но я видела, Игорь! — попыталась она вырваться из моих объятий, но сил у нее еще было недостаточно и я этим воспользовался. — Глупо это отрицать.
— Ничего ты не видела. Только то, что Ника попыталась соблазнить меня и все. Но ей это не удалось. Как и все ее предыдущие попытки, эта не увенчалась успехом. У нее не было и нет шансов против тебя. Только ты, слышишь? Только ты!
— Я не верю. — всхлипывала Аля.
— Но это правда. — Я гладил ее по волосам, как маленькую девочку, успокаивая. — Она просто спятила, когда мы расстались. Устраивала концерты. Мне даже пришлось однажды пригрозить ей. И на какое-то время было затишье. Но потом она активизировалась снова. И я виню себя только в том, что не рассказал тебе обо всем сразу. Но я переживал за тебя. Не знал, как ты отреагируешь. Боялся, что ты будешь переживать, нервничать. А в твоем состоянии это было опасно. Да. Я просто струсил. Проявил слабость. Но я просто не знал, что делать.
— И ты врал мне. Врал, что все хорошо.
— Да. И только в этом моя вина. Прости меня за это. — Я поднял ее личико так, чтобы заглянуть в ее глаза и увидеть там прощение. — это все потому, что очень люблю тебя.
— Неправда. — Аля убрала мои руки. — Ложь она и есть ложь. Ты просто мне не доверял. Ты не захотел поговорить, оставил себе возможности для маневра. Врал и изворачивался. Видел, как я места себе не находила и все равно врал. О какой любви ты говоришь? Уходи. Я больше тебе не верю.
Аля еле сдерживалась. Она была на грани истерики, и я не мог на это повлиять. Ей нужно было время переосмыслит все. а мне оставалось только ждать.
— Аль, я оставлю тебя, если ты хочешь. Но я не уйду из твоей жизни. Я не позволю тебе совершить ошибку и разрушить нашу семью. Я люблю тебя больше жизни. Тебя и сына. В тот вечер, под дверью реанимации я понял многое. Но главное — вы моя жизнь! Не делай глупостей. Я ведь не враг тебе. Да я ошибся. Но это все только чтобы беречь тебя. Я просто не умею по другому. Но у меня есть ты и ты научишь меня.
— Уходи. — ее тихий неуверенный голос все же давал надежду. Ей просто нужно время.
Эпилог Алина
Сегодня самый счастливый день. Очередной счастливый день. День, когда все родные и близкие мне люди снова соберутся за большим столом. Не смотря ни на что.
— Мам! — в большую просторную кухню, оборудованную по последнему слову техники, влетел маленький ураган, сметающий все на своем пути. — Там папа приехал.
— Ну хорошо, что приехал, — я потрепала сына по смолянистой шевелюре, — Иди собирайся. Сейчас я тоже приду.
Я окинула придирчивым взглядом все, что уже успела наготовить и удовлетворенная сняла фартук и пошла в гостиную вслед за скачущим сыном.
— Привет, — Игорь уже успел пройти почти до кухни. Видимо сын заметил уже поздно подъезжающую машину. Хотя ждал с нетерпением уже часа два.
— Привет, — обнял он меня так, как будто не видел сто лет. Страстный поцелуй дополнил только это ощущение.
— Ты сегодня даже раньше, чем обычно. — подколола я его.
— Ну, сегодня же особенный день! — Муж не выпускал меня из объятий, пока не прибежал сын, уже полностью готовый к маленькому путешествию.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Мам, пап, ну хватит уже. Вы уже утром целовались. Пап, ну поехали уже, а!
— Сашка! — с наигранным недовольством построжился Игорь. — Так у тебя никогда не появится сестренка.
— Игорь! — толкнула я мужа в бок, еле сдерживая смех.
— Ну а что! — Игорь уже во всю веселился. В последнее время он все чаще поднимал эту тему.
— Ничего. — Мы вместе направились к выходу. — Во сколько самолет?
— У нас час примерно, — он взглянул на часы, прикидывая время. — Успеем.
Мы вышли на крыльцо дома и я, поцеловав мужа, махнула рукой сыну, который уже во всю ерзал в машине в ожидании отца.
Проводив своих мужчин я вернулась в дом и тоже взглянула на часы. С минуты на минуту должна была приехать Соня с дочкой. Она обещала помочь с готовкой. Компания у нас всегда собиралась нешуточная, а сегодня еще и Стас с Катей приезжали.
Я присела за стол, заварив себе чай с имбирем. Еще со времен своей непростой беременности я полюбила этот напиток. Спустя время вкусы мои совсем не поменялись. Это касалось всего.
В памяти невольно всплывали события последних лет. С того самого момента, как я снова чуть не потеряла семью. И ведь могла же, если бы пошла на поводу у своих эмоций.
Тогда, в больнице я была полна решимости развестись. Я ненавидела и любила одновременно своего мужа. И какое чувство сильнее и какое победит, решить было сложно. Тогда мне помогли мои друзья. Я и представить не могла, насколько крепко мы все связаны.
— Скучаешь? — я не заметила даже, как на кухне появилась подруга. — У тебя что все на распашку?
— Да мужики мои поехали Стаса с Катей встречать. Игорь вчера сказал, что они вместе прилетают сегодня. Одним самолетом.
— Да, знаю. Мой меня завез и тоже полетел. Я ему еще говорю, — Соня как всегда излучала позитив и энергию, — пусть Игорь и привезет. Он же все равно поедет. Нет, поперся тоже.
— Да пусть едут. — Я налила подруге чай, поставила на столик печенье, которое пекла еще вчера. — без лишней суеты хоть посидим немного.
— Не говори. Лизка с отцом навязалась. Лишь бы шарохаться.
Мы посмеялись над детьми, вспоминая их проказы. Они у нас были схожими по характеру — непоседливые, взбалмошные и везде и всегда с папами.
— Как вспомню, что ты могла все это профукать, даже холодок пробегает по спине. — Соня отпила горячий напиток и откусила печение.
— И не говори. Я и сама часто об этом думаю. Доверие — штука не простая. Само по себе не появляется. Ты и представить не можешь, как тяжело мне все это далось.
— Могу. Я сама та еще истеричка. Но в таких ситуациях думать надо только трезвой головой.
— Ага, как же. Дали вы мне подумать. — я вспомнила эту делегацию, которая заявилась ко мне на утро, после того, как я заявила Орлову о своем намерении развестись все-таки с ним, и не смогла сдержать смех. — Ты же орала как пострадавшая.
О, это была действительно картина маслом. Соня тогда прям с утра влетела в мою палату, и с порога начала кричать, что я делаю непоправимую ошибку. Оказывается, она тоже была немного в курсе ситуации и даже помогала Игорю. Ух и наревелись мы тогда.
— Заорешь тут! Ишь, удумала она! Ты просто не видела своего ненаглядного в этот момент. — Соня тоже уже во всю смеялась. — В гроб краше кладут. И вообще, какие могли быть сомнения. Такая любовь как у вас — это дар божий.
— Кстати, ты ничего про Нику не слышала? — я осторожно задала вопрос, который мучил меня последние годы.
— Алин, вот зачем тебе то это? Какая же ты неугомонная баба! Опять двадцать пять. Игорь что тебе сказал?
— Чтоб я не поднимала эту тему. Но я нет-нет, да вспоминаю о ней.
— Зачем? — подруга сверкнула глазами. Она всегда ругала меня за это. — Эта ненормальная чуть всю жизнь тебе не испортила, а ты еще переживаешь.
— Да я не переживаю. Просто до сих пор не по себе, как вспомню те события.
— Забей. Столько времени прошло. Она заслужила все это. Ей только самой лечение на пользу пошло.
