В этой связи следует вспоминить и имя его воеводы Валита, сделавшегося нарицательным для карельской племенной верхушки, что свидетельствует о достаточно раннем проникновении волотов в их земли. То, что во главе карел стояли потомки западнославянских волотов, вполне согласуется с тем, что к этому же племени имел отношение и погребенный на Волотовом поле дед Рюрика. Река Ильменйоки, вытекавшая из Рюрикиярви, и расположенное близ него поселение Ильмее, вполне возможно, указывают на связь этого региона с озером Ильмень. Следует обратить внимание и на топоним, упомянутый Ореховецким мирным договором сразу после Янтоярви: «Янтоярви, оттолѣ Торжеярви»[418]. Поскольку последний топоним образован от слов торг, торжище, ср. Торжок, это указывает на весьма раннее славянское присутствие именно в этом месте Карелии. Необходимо отметить, что именно в этом северо-западном регионе Приладожья находился узел водных путей, по которым в Средневековье карелы вели торговлю с Лапландией, выходя по ним как на север Финляндии, Норвегии и Швеции, так и в Белое море (рис. 9). Именно там добывались самые лучшие меха, так ценившиеся на Востоке. И тот факт, что связанная с Рюриком топонимика находится именно в узловой точке этого «великого мехового пути», едва ли может быть случайным совпадением, особенно если учесть, что именно интересами торговли с исламским миром на материальном плане во многом были обусловлены как призвание варяжского князя, так и его деятельность. Поскольку средневековая топонимика данного региона связана не только с первым русским князем, но и с варягами, весьма показательным является вывод современного филолога А. Л. Шилова о полном отсутствии скандинавской топонимии в Карелии[419].
Рис. 9. Составленная Пирьо Уино карта торговых путей средневековых карел. Источник: Pirjo Uino. Ancient Karelia. Archaeological studies. Helsinki, 1997
Утверждение позднего источника о том, что «умре Рюрик в Кореле в войне; тамо и положен бысть в городе Кореле» предполагает существование города Корелы к моменту его смерти, что вызывает сомнение у исследователей. В письменных источниках он впервые упоминается в конце XIII в. в связи со шведской экспансией на восток. В 1293 г. они основывают Выборг, а под 1295 г. новгородская летопись сообщает, что шведский отряд появился в устье Вуоксы и «поставиша свейские немцы город в Короле», который был быстро уничтожен новгородцами. Однако составленная в 1320-1335 гг. шведская хроника Эрика несколько иначе описывает эти события: «Кексгольм (Kekes-holm) был тогда взят христианами (шведами. – М. С.) и уцелел от огня; много язычников было там побито и застрелено в тот самый день, а тех, что взяли в плен, они (шведы. – М. С.) увели в Выборг». Подошедшие русские отряды перебили почти всех шведов во главе с их воеводой. «После этого островом тем владели русские и сильно укрепили его и посадили там мудрых и храбрых мужей, чтобы христиане не приближались к этому месту». Как видим, согласно шведской версии Кексгольм-Корела существовал еще до их появления в этом регионе. A. H. Кирпичников предположил, что это был расположенный на острове временный военный лагерь – пункт сбора ратников и убежище – и, возможно, упоминался в одной неопубликованной записи в писцовой книге Водской пятины 1568 г. По поводу находившегося в устье Вуоксы монастыря Иоанна Предтечи этот источник отмечает: «Да под Иванским же монастырем на усть реки Узервы у городища монастырьская мельница». Археолог обследовал это место в 1972 г., однако культурного слоя там обнаружить не удалось. С одной стороны, и карельский лагерь, и шведский острожок вполне могли не оставить после себя археологически уловимых следов. С другой стороны, вся поверхность участка уже в советское время была сильно испорчена и превращена в свалку мебельной фабрикой[420]. Изучая архивные материалы и писцовые книги, А. Г. Ильинский указал, что вокруг города Корела мало пригодных земель для развития сельского хозяйства и, следовательно, он не мог возникнуть из сельского поселения. Возможно, на причину основания города указывает топонимика: до недавнего времени южная часть Кексгольма-Приозерска называлась Тенкалахти («лахти» – «залив», «тенка» – от славянского слова «деньга»)[421]. Археологические данные свидетельствуют, что и этот регион принимал участие в торговле с мусульманским Востоком, хоть, разумеется, и не в таких объемах, как славяне. Всего на Карельском перешейке найдено четыре клада арабских монет, а в окрестностях Корелы-Кексгольма-Приозерска еще в XIX в. было обнаружено несколько арабских монет VIII-IX вв.[422] Таким образом, вопрос о времени возникновения древнейшего поселения на месте Кексгольма-Корелы остается открытым. Если оно существовало в эпоху Рюрика, то вполне могло быть связано с торговлей, что и объясняет интерес к нему первого русского князя.
Однако вне зависимости от того, существовало в ту эпоху поселение или нет, сама по себе р. Вуокса, на которой стоит Корела-Приозерск, должна была привлечь внимание Рюрика. Дело заключается в том, что именно по этой реке в древности шел второй водный путь, соединяющий между собой Финский залив и Ладожское озеро. Исследовавший его Г. А. Исаченко отмечает: «Из более поздних исторических источников известно, что водный проход из Выборгского залива в бассейн Вуоксы (через Ламские и Макаровское озера) был доступен для небольших судов еще в XIII-XIV вв.: по этому пути также осуществлялись торговые связи между Русью и странами Западной Европы. Окончательно связь бассейнов прекратилась, по-видимому, в XVI-XVII вв. Сейчас на месте бывшего пролива между Макаровским и Дамскими озерами (бассейн Финского залива) находится так называемый “глухой” водораздел – скалистая перемычка шириной 200 м, со следами искусственного канала. Автор и его коллеги в 1996 г. обследовали еще один возможный вариант водного пути из Вуоксы в Финский залив: из северо-западной части Макаровского озера (сообщающегося с Вуоксой) через цепь мелких озер в оз. Большое Градуевское, имеющее сток в Выборгский залив. Почти между всеми озерами были обнаружены искусственно углубленные протоки, вдоль которых протягиваются валы из извлеченных при работах валунов и грунта»[423]. Поскольку одной из основных целей первого русского князя было восстановление функционирования Волжско-Балтийского пути, завершающий отрезок которого в Восточной Европе по р. Неве он уже контролировал, представляется маловероятным, что он мог оставить без внимания альтернативный маршрут, расположенный всего лишь немного севернее. Для установления полной монополии над торговыми путями между Балтикой и Ладогой следовало распространить свою власть и на те земли, по которым протекает Вуокса. Также есть мнение, что первоначально в письменном источнике речь шла о смерти Рюрика на территории племени корела, а упоминание одноименного города появилось в нем позже[424]. Следует отметить, что карельская версия места погребения первого князя выглядит гораздо более правдоподобнее двух других.
В связи с широко разрекламированной версией упомянем Шум-гору. Ее сторонник С. С. Алексашин приводит якобы записанное в тех местах предание: «На северном берегу Луги поздней осенью была битва, Рюрик был тяжело ранен и погиб. Холодно было, земля замерзла, тело его засыпали камнями. С ним остались 12 человек. Весной тело Рюрика с огнями перенесли через реку в местечке “Каменья” на южный берег р. Луги, где его в золотом гробу похоронили в большом кургане, а с ним 40 бочонков серебряных монет, коня с позолоченным седлом, а также эти 12 человек головами по кругу». Хоть тетрадь с записью этого предания была якобы утеряна, это не помешало автору отождествить лежащего в золотом гробу Рюрика с Рориком Фрисландским, попутно реконструировав предание, записанное Нестором в Ладоге или в Новгороде, якобы звучавшее следующим образом: «Рюрик суть (суще) из Тревера». Однако и этого ему показалось мало и, отталкиваясь от мекленбургской генеалогии, говорившей о родстве ободритских князей с вандалами, которые, как известно, основали свое королевство в Африке, он вывел двузубец Рюриковичей из египетского иероглифа, а также расшифровал криптографические надписи на печати.
Святослава как «мы – император богоизбранный» и «Мы – Юрий Руссов император богоизбранный»[425]. Столь необузданный полет фантазии побудил остальных норманистов дистанцироваться от этой версии. В. Я. Конецкий и С. В. Трояновский предположили, что Шум-гора – это не захоронение, а укрепление западноевропейского типа, воздвигнутое Мстиславом Владимировичем, княжившим в Новгороде с 1088 по 1117 г.[426] Е. Пчелов также весьма критически отозвался о «весьма смелых умозаключениях» «поклонников краеведческих легенд», которые он вместе с рядом других домыслов охарактеризовал как не имеющие никакого отношения к науке «безудержные фантазии на темы древнейшей русской истории». Согласно другой «весьма сомнительной легенде», «Рюрик в золотом гробу был похоронен в подземном ходе, который вел из древнеладожской крепости на другой берег Волхова. Но этот легендарный подземный ход так и не был найден»[427]. То, что в обеих легендах фигурирует золотой гроб, указывает на весьма позднее время их происхождения, и на их фоне корельская версия выглядит заслуживающей большего доверия.
