– Долго тя еще ждать?! – внезапно раздался за спиною девушки не голос, а злое рычание. – Че ты по комнатам рыщешь?! Че своровать, что ли, хочешь?! Так мы не затем тут, уж извиняй! – оскорбил честную девушку низким предположением палач, внезапно возникнув в дверном проеме, а затем, сильно сжав кисть ее руки, потащил за собой. – Во повезло же мне, во угораздило влипнуть! И толстяка за собою таскай, и с девицей майся, пока все делом заняты, пока подвал обыскивают!
В подтверждение слов палача из-за двери, ведущей в подвал, повторно раздался все тот же набор звуков: лязг железа, грохот падения крупных предметов и ругань, на фоне которой вдруг прозвучал довольно отчетливый крик графа: «Вернард, ну где ты, ленище?! Нам без тебя никак!»
Незаслуженное обвинение оскорбило палача и на краткий миг помутило его рассудок. Резким рывком открыв дверь, Вернард сгреб белошвейку в охапку и пихнул ее вниз по лестнице, состоявшей из очень многих крутых ступенек. Не ожидавшая подобного грубого обхождения девушка смогла лишь издать пронзительный визг, а осознание обиды и злость на мужлана-палача пришли к ней потом, после того, как Танва пролетела первую половину лестницы, а затем, больно ударяясь ребрами то о перила, то о ступеньки, прокатилась по второй и оказалась в объятиях похотливо лыбящегося Арториса.
– О-о-о, какая ты мягонькая, какая ты миленькая, а на вид кожа да кости! – мерзко хихикал толстяк, крепко вцепившись в нежданный подарок судьбы и пытаясь сквозь толстую ткань платья ощутить упругость нежного тела.
– Отстань от меня, мразь, мерзавец! – завопила девица, безжалостно хлеща наглеца по лысине, по щекам и по иным местам, до которых смогли дотянуться ее руки.
Отчаянное сопротивление лишь больше раззадоривало отвратительного сластолюбца. Несильные удары женских ручек не причиняли ему боль, а наоборот, доставляли наслаждение, от которого он уже подхрюкивал и все плотнее прижимался к девушке, вместо того чтобы ее отпустить. Новенькое платье треснуло сзади по шву, уступив натиску впившихся в него ручонок. Танва сопротивлялась еще отчаянней, но ее силы были слишком малы, а избиение прилипалы не привело бы к желаемому результату, если бы ей на помощь не пришел обладатель куда более увесистых кулаков. Как ни странно, их хозяином оказался не уже спустившийся к тому времени в подвал Вернард, а сам Его Сиятельство – граф Тибар Кервилонг Ортан.
Что-то быстро мелькнуло в воздухе за спиною Арториса. Горящие хищным огоньком, прищуренные глазенки толстяка вдруг потеряли свой блеск и стали очень большими, заполнили почти весь мгновенно сморщившийся и ужавшийся лоб. Широко открывшийся рот издал не крик, а сдавленный хрип, похожий на жалобный стон крестьянина, намедни переборщившего с пожиранием гороховой похлебки. Крепко вцепившиеся в спину девушки ручонки вмиг ослабели, так что Танва без труда выскользнула из цепкой хватки толстых пальчиков.
– Еще раз облапаешь, бородавки поотрываю! – без злости в голосе, но весьма убедительно пообещал Тибар, потирая костяшки правого кулака, буквально миг назад прошедшиеся по прикрытой слоем жира хребтине любителя молоденьких девиц.
– А че… ниче?! – сквозь слезы заверещал Арторис. – Во, верзиле своему спасибочки скажи, он девку с лестницы толканул. – Да если бы не я, она б ваще упала, лоб о камень разбила б! – ловко перешел от оправдания к обвинению толстячок. – А девка тоже хороша, недотрога! Нет бы за кавалерство мое и гулантность отблагодарить, а она, дура, пощечины раздавать! Ты ее тоже того… вразуми!
– Заткнись! – прервал жалобы коротышки Тибар и, потеряв интерес к перевоспитанию охочего до забав представителя нежити, вернулся к важным делам.
На всякий случай отойдя от проявившего к ней живой интерес «ухажера» подальше, Танва поправила платье и огляделась. Кроме нее и все еще плачущего и со злобой косившегося в ее сторону Арториса, все остальные охотники непонятно за чем были заняты делом. Довольно просторный подвал был завален давно отслужившей свой век мебелью и прочим гниющим барахлом, место которого было не в запасниках, а на помойке. Именно этот хлам и был причиной тех странных звуков, которые Танва спутала с «симфонией» обыска или погрома. Круша старые шкафы и разворачивая мечами кровати, Тибар вместе со слугами прорубали проход к задней стене. Работа шла довольно успешно, пока путь к цели не преградил огромный двустворчатый шкаф, сделанный из особо прочного и тяжелого сорта дерева. Отодвинуть его целиком не представлялось возможным, по крайней мере втроем, поэтому охотники и избрали другой способ действия. Судя по многочисленным царапинам на поверхности облупившихся от времени створок, расположенным преимущественно возле стальных крепежей, люди Ортана не раз пытались просунуть в узкие щели между створками и основной частью конструкции мечи и, навалившись на лезвие всем телом, вырвать крепеж из неподатливой древесины.
Все потуги разобрать или варварски раскурочить шкаф были тщетны. Мужчины лишь изрядно вспотели и потеряли много сил. Уже третья или четвертая по счету попытка не удалась, когда за дело взялся Вернард. Оценивающе глядя на внушительные габариты противника, которого ему предстояло сокрушить, палач медленно подошел к шкафу. Танва ожидала, что сейчас исполин раскинет ручищи и, ухватившись ими за боковые стенки, с натужным криком и треском ломающейся древесины, поднимет шкаф и отбросит его в сторону, на кучу поломанной, порубанной мебели. Не исключала девушка и вариант, что палач расправится с преградой несколькими сильными ударами могучего кулака, разобьет в щепу неимоверно твердую древесину. Белошвейка, впрочем, как и все остальные присутствующие, ожидала красочного зрелища, но громила Вернард их разочаровал. Пройдясь несколько раз из стороны в сторону по гладкой поверхности створок широкой ладонью, палач резко нажал другой рукою на замок. Послышался жуткий хруст, и шкаф вдруг сам собой развалился.
– Головой думать надо, она для этого предназначена! – назидательно изрек громила, отходя в сторону и уступая место товарищам.
Дальнейшая разборка завала оказалась делом настолько простым, что Его Сиятельство даже не счел необходимым принять в ней участие. Работа пошла довольно быстро, несмотря на то, что остатки мебели крушили лишь двое мужчин. Минут через пять, а может и меньше, путь до заветной стены был очищен. В ней обнаружилась дверь, очень старенькая и хлипкая, не сумевшая противостоять первому же удару кованой подошвы сапога. К великому удивлению Танвы, за дверью находилась не комната, а узкий, темный коридор с земляными стенами и потолком, ведущий куда-то вглубь, к недрам земли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
