Донья Франциска застыла, похожая на птицу, ударенная девушкой рука все еще сжата, протянута ей вслед, как когтистая лапа. Другая прижата к груди, к рубиновому кресту. Будто злой волшебник превратил женщину в статую из дерева, темного старого дерева, с глубокими трещинами на пустом лице, вырезанном неумелым скульптором.
Даже движение не разрушило иллюзии. Медленно, будто у куклы, ее руки под воздействием собственного веса опустились вниз и повисли по бокам, тихо раскачиваясь. Что-то еще упало искрой… Крест. Цепь порвалась от конвульсивного движения, сверкнула и легла на ковер, скрылась под шелком одежд. Испанка не заметила. Резное лицо осталось невыразительным, глаза грифа.
Потом медленно, похожая на чудище с собора Парижской Богоматери, она повернула лицо к двери, за которой скрывалась Дженнифер. «Английская девушка», — сказала она тихо и направилась прямо к ней.
Дженнифер и не заметила, чтобы шевелилась, но прежде, чем испанка сделала два шага в ее направлении, она вылетела из укрытия, как перепуганный кролик, и побежала вниз по заполненному эхом тоннелю в сад. Темнота окружила ее, но отблеск какого-то окна позволял увидеть дорогу. Дождь прекратился, теперь звуки ее шагов заглушал ветер, все еще ревущий в деревьях. Яблони, апельсины… Открылись ворота, Дженнифер выбежала в глубокую темноту.
Ее желание спрятаться в ночи было чисто инстинктивным, но даже в панике, пробегая между мокрыми могилами на кладбище, она поняла, что права. Нужно бежать на ферму к Стефену. Предупредить их… Но Дженнифер и не пыталась убедить себя, что летит предупреждать Стефена и полицию. В третий раз она спешила успокоиться в его объятиях. Разум и инстинкт потребовали одного и того же, и, чего бы он ни говорил, он оказывался, совершенно естественно, героем любой сцены, которая разыгрывалась вокруг Дженнифер. И она точно знала, в какую сцену попала сейчас. Если может лицо выражать готовность к убийству, то именно это и было на лице испанки, когда она пошла искать Дженнифер — свою жертву.
Жертву… Ураган заглушал ее шаги, но он же заглушал и погоню.
Донья Франциска не могла видеть, как она убегала, вряд ли она что-нибудь и слышала. Она могла все еще подниматься по коридору над трапезной искать «английскую девушку»… Но с таким же успехом она могла нестись по ее следам, как черная тень по черному кладбищу… Вытянутые вперед руки Дженнифер натыкались на мокрые щуршащие листья. Розы у ворот… Волосы лезли в глаза, шипы царапали ладони и запястья, цеплялись за полы пальто, хватали ее, как когти. Что-то тяжело ударило ее по руке, она ударила в ответ, с криком ужаса, но сразу поняла, что это всего лишь ворота, раскачивающиеся на буйном ветру.
Дженнифер выбежала на склон горы.
На ферму Буссака. Стефен должен быть там, Стефен и полиция. Стефен…
Она стала видеть лучше, как только выбралась из-под Деревьев. Неслась по заросшей травой тропе к лесу, задыхалась, ее гнал вперед ужас и от движения ничуть не убывал. Влетела на тропу урагана, не оглядываясь. Когда она поднялась выше укрытия стен монастыря, ветер обхватил ее, казалось, сейчас понесет, будто веса в ней не больше, чем в облаке. Туфли скользили по траве, дважды она падала на колени, руки испачкались, пальто порвалось и покрылось грязью. Но ни падения, ни боль от ушибов не уменьшили ее скорости. Встречный ветер раскачивал ее, как маленькое суденышко в бурю. Полуослепленная, она почти налетела на колонну первой сосны, а потом ее поглотила тишина леса. Он отсек рев ветра, как скала отсекает звуки моря.
Темно. Казалось, двигаясь, рассекаешь тьму, как плотную ощутимую субстанцию. Но Дженнифер не остановилась. Она так и не оглядывалась, боясь увидеть черную тень, движущуюся за ней под деревьями, или услышать дыхание не холодного ветра, а живого существа. Она продолжала бег.
Покинула деревья. Вверх, по крутой тропе на ферму. Дорога и всегда была неудобной и засыпанной камнями, а той ночью будто черт ее мостил. Дюжина ручьев превратила ее в русло новой реки — бурный поток на скользкой скале, камни и грязь между ними. Вперед и вперед… Выше и выше… Она уже не бежала, скользила в грязи, волокла себя по крутому склону, чувствуя, как тяжесть тела тянет ее вниз…
Вперед… Выше… Выбралась из воды, просто мокрые камни. Вперед… Последний поворот.
И вот перед ней съежившаяся под ветром ферма, освещенные окна посверкивают за ставнями. «Стефен!» — закричала Дженнифер и побежала по камням, слезы облегчения наполнили глаза.
Распахнула дверь и вбежала внутрь. Ее встретило тепло, запах супа и свежего хлеба. Опять вскрикнула: «Стефен!» — и замерла, моргая от яркого света. Дверь за ее спиной захлопнулась. Из-за стола вопросительно смотрела девушка с серыми глазами. Больше в комнате никого не было.
20. Фантастическая кантата
Девушка сидела на высоком кресле у стола в центре маленькой комнаты. Все еще очень бледная, лицо осунувшееся и усталое, неуверенные движения рук. Она резала буханку хлеба на толстые куски, рядом на столе стояли миска с нарезанным мясом и остатки торопливого обеда вдвоем. Вся комната говорила о спешных приготовлениях к отъезду. Мебели очень мало — стол, несколько стульев, тахта у окна и, как ни странно, старинные английские часы в углу. Напротив окна — открытая дверь в почти пустую спальню.
Все это Дженнифер заметила за секунду, пока девушка не заговорила. Искренне удивленная, она опустила на стол нож и произнесла вопросительно: «Мадмуазель?»
Дженнифер сказала, задыхаясь: «Вы не уехали. Ой, как хорошо! Вы не уехали!»
«Нет. — Девушка говорила по-французски. — Я была больна, а потом оказалось, что мул хромает, поэтому мы не смогли уехать. Но что?..»
Дженнифер пошла к столу. «Ну и хорошо! Ой, Джил!»
«Мадмуазель? — Серые глаза выражали только удивление и беспокойство. — Почему вы вернулись? Вы видели, как он рассердился днем. Если он войдет и обнаружит вас здесь…»
Руки Дженни упали на спинку ближайшего стула. «Ты говоришь… Значит, их еще не было? Он… Его не забрали?»
«Их? — Голос напрягся. — Кого их?»
«Англичанина и полиции». — Дженнифер ответила автоматически, пытаясь осознать, что делать в изменившихся обстоятельствах.
«Полиции? Почему?»
Девушка явно встревожилась, но Дженнифер не следила за ней. Посмотрела на дверь, произнесла потрясенно: «Что-то, значит, пошло не так. Нужно выбираться отсюда, сейчас же… Женщина, наверное, уже в пути, а Буссак… Где Буссак?»
«На ферме Корентина, в соседней долине. Я не могу идти пешком, и он пошел одолжить мула. Может вернуться в любую минуту».
