Вдруг поймала себя на мысли, что мне здесь не просто хорошо — я словно домой вернулась. Ощущение было именно таким… таким… странным, родным и немножко пугающим. Будто пути обратно уже совершенно точно не будет. И это при том, что мне все еще было плохо от знакомства с местными телепортами, но как-то незаметно слабость отошла на второй план.
Пока я осматривалась, мысленно убеждая себя, что мне здесь априори не должно нравиться, экономка, как ее окрестила, отправилась звать прислугу. Свекровь чуть слышно выговаривала Анне. Средняя Воронцова поначалу пыталась возмущаться моему самоуправству, но была вынуждена примолкнуть под давлением Ольги. Наталья же помалкивала, стоя с ними рядом.
Вскоре у лестницы собрались слуги, на вскидку человек тридцать. Немного для такого огромного дома! Убедившись, что все на месте, вперед шагнул управляющий. Честно, в какой-то момент я решила, что Ольга опять возьмется за саботаж, но она молчала, стоя у меня за спиной, и дочерям рты раскрыть не давала. То ли ей самой было интересно, что будет дальше, то ли дорогая свекровь просто ждала удобного момента, чтобы ужалить.
— Ваше сиятельство, позвольте представиться и слуг вам представить, — едва ли не целуя пол лбом, проговорил мужчина.
Хотела уже ответить «валяй!», но потом вспомнила, что я как-никак теперь княгиня, и, царственно кивнув, ободряюще улыбнулась мужчине:
— Позволяю.
— Управляющий поместьем, офицер в отставке, Гавриил Снатский, — отрекомендовал он себя и снова поклонился, уже не так низко, а выпрямившись, продолжил: — Марфа Рудянска, ключница.
К управляющему в первом ряду присоединилась та самая женщина в накрахмаленном чепчике и тоже отдала новоиспеченной княгине, то бишь мне, дань почтения.
— Иляна, Крина, Тамила, Сани, Стеша, Лиза и Аглая заботятся о порядке.
Девушки, все молоденькие, поклонились и продолжили стоять, так и не подняв глаз.
— Главная кухарка, Аграфена.
Дородная женщина с ямочками на щеках тяжело опустилась в поклоне.
— Ее помощники: Тася, Ганна и Ефим.
Я продолжала улыбаться и старательно запоминала имена и должности и в то же время задавалась вопросом: а зачем мне все это надо? Не мне, Софье-Марии, а Маше, которая собирается вернуться домой к семье.
Зачем брать на себя бразды правления замком, вникать в хозяйство, воевать со свекровью? Чтобы утереть той нос? Ну так, Машка, ты скорее не ей нос утрешь, а себе. Это ж какой каторжный труд! Счетные книги, инвентаризация, осмотр обширных угодий — работы не на один день.
Может, ну его? Примолкнуть и оставить в этом доме все как было? Ольга будет «править», а я учиться.
Есть ли смысл становиться хозяйкой, если в конце концов я вернусь на Землю? Интересно, а может, и Софья обратно вернется? Я хорошо помнила, как сжалось от боли сердце девушки в тот роковой вечер в Музыкальной гостиной, и решила, что она умерла. Но может, все было не так? Вдруг она сейчас — это я?
А если нет, тогда получается, мне некуда возвращаться? Но Чет и нищенка заверили меня в обратном… Может, я перенесусь в момент, когда уснула на своей кухне? Или всё же Софья теперь живет моей жизнью… И если это так, то, получается, явится она на все готовенькое?
Свекровь выдрессирована (почти), золовка шелковая (все у нас с Анькой еще впереди), а Андрей…
Сердце неприятно дрогнуло. Меня вдруг такая ревность взяла, что я даже кулаки машинально сжала, сминая ни в чем неповинную ткань юбки. Спохватившись, разжала пальцы, заставила себя выдохнуть.
Спокойно, Машка, не ерепенься. Вернется — и ладно. Будем считать, сделала для девочки доброе дело.
Нимб мне на голову или как минимум дюжина плюсиков в карму.
К тому времени, как управляющий закончил с представлением слуг, я закончила с самокопанием и теперь улыбалась подведомственным мне ребятам.
— Рада приветствовать вас, — произнесла дружелюбно и достаточно громко. — Мне нравится ваша забота о замке, и я надеюсь, что впредь вы будете трудиться столь же усердно.
Вот что еще говорить?
— Сегодня особых распоряжений не будет, но на днях я просмотрю счетные книги, познакомлюсь с замком и начну вникать в ведение хозяйства. Прошу все подготовить и привести в надлежащий вид.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Простите, ваше сиятельство, — дождавшись разрешения говорить, произнес управляющий. — Поверкой заведует князь, и я не получал от него никаких указаний.
— Достаточно моего приказа, — улыбнулась ему в ответ. — Наш брак равный, так что… сами понимаете.
— Как прикажете, ваше сиятельство, — мгновенно сдался мужчина.
— Пока распорядок дня пусть остается прежним. Позже, если потребуется, я внесу изменения.
Память Софьи подсказывала, что хозяйка помимо прочего еще и меню составляет, и выбирает, где столоваться. В аристократических семьях обеденных залов было несколько, и со всеми мне еще только предстояло познакомиться.
Получив заверения, что все будет сделано, я обернулась к свекрови, которая за все время никак себя не проявила. Это настораживало… Вот что за ба… дама! То гадости исподтишка делает, то ведет себя, словно смиренная овечка.
— Матушка, вы, наверное, устали с дороги. Думаю, нам всем следует освежиться и отдохнуть перед ужином.
— С этого и стоило начинать, — сказала она, но тихо. Так, что услышала ее только я да сестры Андрея. — У меня мигрень от дороги.
От запаха рыбы! Так и хотелось съязвить, но я смолчала и вместо этого ответила:
— И обязательно вызывать вам лекаря. Сейчас же отдам распоряжение.
— Не стоит, — быстро проговорила Ольга. — У меня есть средство от мигрени. Христина позаботиться обо мне.
Кто б еще о самой сине-зеленой Христине позаботился!
— Как скажете, матушка, — вспомнив, что я тоже сегодня как огурчик (не в том смысле, что бодрая, а как пить дать зеленая), согласилась устало. А потом добавила: — Но если до вечера вам не станет лучше, вызовем лекаря.
Обернувшись к управляющему, попросила проводить меня в княжеские покои и поняла, что как только доберусь до постели, счастливее меня не будет во всем белом свете.
Андрей Воронцов
Родные берега он покидал с тяжелым сердцем. Нет, его не страшили древние чудища, слухами о которых полнились приморские поселения. Куда больше он опасался чудовища, оставленного на суше — наследника Российской Империи.
Дураком Андрей не был и прекрасно понимал, что Игорь не отступится. Будет снова и снова пытаться добраться до Софьи. Особенно сейчас, когда Андрей дал понять, что не станет совершать столь гнусный поступок, как убийство принцессы. Играть в грязные игры цесаревича он не собирался, равно как и уподобляться этой мрази. Но…
Но теперь Софья была перед ним беззащитна.
Игорь сделал все возможное, чтобы как можно скорее удалить бывшего друга из Московии. Андрей даже не успел попрощаться с женой. Мог бы разбудить, но ему не хватило смелости стереть с нежного лица этой девушки выражение покоя и безмятежности.
Не такой должна была быть их брачная ночь.
Не такой…
Из дома его чуть ли не выдернули силой, поэтому письмо для Софьи пришлось писать уже в экипаже, в перерывах между переходами через порталы. Матери он строго-настрого наказал заботиться о жене, оберегать ее и, в случае чего, сразу связаться с ним через хранителя.
Поместье в Ялите надежно охранялось, да и император выделил для сопровождения семьи в Черноморье своих лучших воинов, но Андрею все равно было неспокойно. И море, словно чувствуя его настроение, мрачную тревогу, камнем сдавившую сердце, тоже волновалось. Несколько дней черные волны исступленно бились о борта кораблей, шипящей пеной обрушивались на палубы. Ветер, словно оголодавший зверь, набрасывался на паруса, будто пытался их разорвать, а небо, угрюмое, грозовое, нависало над ними так низко, что, казалось, вот-вот раздавит.
И шторма Андрей тоже не боялся, а вот за Софью…
Кажется, это девушка стала его уязвимым местом, его слабостью.
