4. Сведения его о «Малых» готах, вероятно, целиком исчерпывались лишь тем, что он о них сказал. Даже о таком важном событии, как изобретение алфавита Ульфилой, Иордан отзывается, добавляя: "как рассказывают", т. е. он снимает с себя ответственность за то, что он написал, а возлагает ее на других. Из этого явствует, что он не слишком-то доверял передаваемому другими сообщению. А кроме того — что «Малые» готы были ему чужды: будь они родственны, он узнал бы о них больше, да и вообще не столь скептически отнесся бы к сообщению о существовании у них письменности.
5. Слова Иордана показывают, что между готской письменностью, за каковую ее принимает современная наука, и письменностью Ульфилы нет ничего общего. Сам Иордан за готскую ее не считает. Если бы алфавит, изобретенный Ульфилой, был тем самым, которым якобы пользовались готы и образцом которого является "Кодекс Аргентеус", то Иордан об этом не только упомянул бы, но и расписал бы самыми яркими красками.
Во-первых, Ульфила был гот, по терминологии Иордана. Следовательно, Иордан имел основание, будучи сам готом, гордиться достижением своего соплеменника и переносить славу его на всех готов. Во-вторых, перевод почти всей Библии (за исключением Книги Царств) был крупнейшим культурным событием в жизни целого народа, а не только одной личности, но об этом Иордан хранит гробовое молчание. В-третьих, если бы во времена Иордана существовала готская письменность, то он не преминул бы о ней упомянуть, ибо это имело бы, огромное политическое значение, в особенности при той цели, которую поставил себе Иордан: возвеличить значение, роль и древность готов. А между тем об алфавите Ульфилы он отзывается с сомнением.
То, что он приписывает готам существование у них еще в древности великих философов и ученых, идет совершенно вразрез с полным умолчанием того, что у готов была собственная (ульфиловская или не ульфиловская — все равно) письменность, ибо даже в древности ученость была связана с письменностью. Bce это показывает, что письменность «Малых» готов Иордан за свою, готскую, т. е. «Великих» готов, не считал.
6. Полное умолчание Иорданом существования у «Великих» готов своей письменности, недоверчивое отношение его к бытованию ее у «Малых» готов, равно как и чрезвычайно слабая осведомленность о ней, отчетливо показывают, что так называемый "Кодекс Аргентеус" ко времени написания «Гетики», т. е. к 551 г., еще не существовал. Между тем Ульфила умер еще в 383 г. Значит, за 168 самое малое лет труд Ульфилы имел достаточно времени для своего распространения, признания и подражания, ибо настоятельная необходимость в письменности у каждого народа настолько значительна, что задержать ее развитие, в особенности если эта письменность достигла такой ступени, что ею уже пользуются для таких огромных трудов, как Библия, — невозможно. Из этого следует, что «ульфилица» вовсе не была алфавитом "Кодекса Аргентеуса". Стало быть, она могла быть и глаголицей, к рассмотрению чего мы и переходим.
Валафрид Страбо (Walafried Strabo, ум. в 840 г.; см. Partologia latina, 114, Col. 927, de rebus eccles, 7) писал: "Gothi et Getae qui divinos libris in sual locutionis proprietatem transtulerint, quorum adhuc monumenta apud nonnuUis habentur. Et fidelium fratrom relatione didicimus apud quasdam Scytharum gentes, maxime Tomitanos, eadem locutione, divina hactenus celebrari officia".
Таким образом, еще задолго до Кирилла у гетов уже были переведенные на их язык священные книги, т. е. имелась какая-то письменность, и до момента написания труда Страбоном они совершали богослужения на родном языке. В особенности это относилось к жителям города Томи. Именно того города, где еще в IV в. епископствовал Ульфила. Возможность преемственности напрашивается сама собой.
Архидиакон Фома (см. Fr. Racki. Thomas Archidiaconus. Historia Salonitana, in: "Monumenta spectandia ad hist. Slav. meridion, XXVI. 1894. Zagreb, изд. местн. Акад. наук; также in: Lucius, I. 1666. De regno Groatiae et Dalmatiae) писал в XIII в.: "Gothi Thomae sunt glagolitae…", т. е. готы (вернее, геты) г. Томи глаголитане, иначе сказать, придерживающиеся глаголицы (см. стр. 49, примечание). Значит, еще в XIII в., когда кириллица уже всюду побеждала, в Томи глаголица еще существовала.
Что речь идет о глаголице, видно из слов: "Dicebant enim, goticas literas a quodam Methodio heretico fuisse repertas, qui multa contra catholice fidei norman in eadem slauonica lingua mentiendo conscripsif".
Архидиакон Фома (католик) считал в XIII в., что готские буквы изобретены еретиком Мефодием, который на этом славянском языке написал много лживого против католической церкви. Совершенно очевидно, что Фома, писавший через несколько столетий после Мефодия, допустил неточность: он считал, что Мефодий изобрел какой-то алфавит для славян. На самом деле изобретателем алфавита был брат Мефодия Кирилл. И Мефодий лишь после смерти брата продолжал бороться против католицизма. Так, он утверждает, что томитанцы придерживаются даже в его дни глаголицы. Можно предположить, что именно глаголицей были написаны Мефодием статьи против католицизма, иначе говоря, прийти к ложному выводу, что глаголицу изобрел Кирилл. Однако тот же Фома (ум. в 1268 г.) писал, что для пропаганды «готического» письма и «готской» веры в Далмацию прибыл в свое время священник Ульфус (разумеется, Ульфила): "quidam secerdotus advena, Virus nomine, ad Groatie partes accederat (p. 49). Он же добавляет, что народ этот назывался многими готами, тем не менее они были славяне ("Gothi a pluribus dicebantur, et nihilominus Sclavi, p. 46).
Это сообщение подтверждает высказанное нами еще в 1956 г. мнение, что глаголицу изобрел (или, по крайней мере, ввел) Ульфила, а также проливает свет на дальнейшую историю глаголицы.
Она рисуется так.
1) Ульфила, когда еще был в Кроации священником, ввел там ее в употребление (Св. Иероним несколько позже пользовался ею). Потом он стал епископом в г. Томи. Но глаголица продолжала развиваться в Далмации, где ее родина. И здесь сохранилась еще до сих пор, пережив 16 столетий.
2) Видным центром, куда перешел Ульфила, был г. Томи — близ Черного моря. Здесь глаголица существовала во времена Страбона (ум. в 840 г.), т. е. по меньшей мере за 20 лет до изобретения кириллицы. Она же употреблялась там почти до конца XIII в. В других же местах кириллица ее вытеснила. Наконец, она исчезла в связи с событиями даже в Томи, но в Далмации удержалась, хоть и влачит последние дни своего существования.
Главное то, что она изобретена была для славян, употреблялась славянами и распространена была исключительно в славянских странах. Начало ее относится к IV в.
Кто же, в конце концов, изобрел глаголицу? Мы можем сказать наверное (см. также далее): не Кирилл и не Иероним. Скорее всего это был Ульфила или на его долю выпало быть тем, кем был Кирилл для кириллицы, именно усовершенствователем. Ульфила родом был гет. Образование свое он получил в Византии и принадлежал к числу высокообразованных людей, что было отражено хотя бы его высоким положением в церкви, — он был епископом (рукоположен в Царьграде). До нас дошли смутные сведения, что настоящим изобретателем глаголицы был фригиец Фенизий, использовавший для своего алфавита гетские руны. На первый взгляд может показаться, что между Ульфилой и Фенизием никакой связи нет. Обратимся, однако, к истории.
Геродот (7, 73) говорит следующее: "Фригийцы, по словам македонцев, назывались бригами (бригес), пока они жили в Европе в земле македонцев. Когда они перебрались в Азию, изменили они с землей и свое имя — стали фригами (фрюгас)". Как мы видим, изменение произошло незначительное: первоначальное твердое «б» превратилось в мягкое «ф» — явление и по сей день обычное: вспомним произношение русских слов немцами. Попав в иное фонетическое окружение, бриги обратились во фригов. У нас, однако, есть основание думать, что и первоначальное их название не дошло до нас в точной огласовке. Некоторые полагают, и небеспочвенно, что настоящее имя этого племени было «бриги», т. е. жители берега. Они действительно жили вдоль берега Эгейского моря. В силу каких-то причин они переселились через залив и стали "фригами".
Тот же Геродот (7, 75) — о живущих у Сангария вифинцах: они, как это они сами говорят, назывались раньше стримонами, так как жили по Стримону в Македонии, но были оттуда вытеснены тевкрами и мизийцами.
Страбон (7, 3, 2): "Эллины считали гетов за фракийцев. Они живут по обеим сторонам Истра (Дуная), равно как и мизийцы, которые равным образом являются фракийцами и ныне называются мэзийцами, от которых происходят теперь живущие между лидийцами, фригийцами и троянами мизийцы. Также фригийцы в сущности — бриги, фракийский народ, как и митдоны".
Мы не останавливаемся за ненадобностью на дальнейших выдержках. Из них явствует, что фригийцы были переселены с Балкан, что они принадлежали к так называемой группе фракийцев, т. е. восточных балканцев, и были тоже фригами. Поэтому Фенизий и Ульфила были, по-видимому, соотечественниками.
