Читаем без скачивания Книга Кагала: Всемирный еврейский вопрос - Яков Александрович Брафман

на законном основании и 2) в случае сопротивления евреев взимать этот совершенно произвольный сбор руками той же иноверческой власти, с прибавочными, конечно, штрафами за ослушание приказаний правительственной власти. Но тут же в кагале возникает вопрос о том, как быть в случае, если губернатор не согласится утвердить этот сбор? Вопрос решается чрезвычайно просто: в случае если бы губернатор воспротивился такому незаконному сбору, «решено составить раскладку [по этому сбору], даже и помимо согласия губернатора».

Этот случай, сам по себе незначительный, чрезвычайно характеристичен, хотя он не дает еще точного и ясного представления о том, до каких размеров достигает это противодействие государственным законам и властям, если только эти законы и власти хоть в малейшем нарушают интересы кагало-бетдинского царства, равно как не указывает того обстоятельства, что противодействие это ведется не беспорядочно, а по совершенно установившейся и правильно организованной системе. Чтобы окончательно выяснить способы противодействия кагала распоряжениям и законам иноверческой власти, мы приведем здесь один пример, который по своей неоспоримости не оставит никаких сомнений в правоте наших положений.

Мы имеем в виду отбывание евреями воинской повинности.

Из «Всеподданнейшего доклада Министра Внутренних Дел об отбывании воинской повинности в 1878 г.» мы усматриваем целый ряд рубрик, в которых совершенным особняком от остального населения России стоят евреи.

Призванные к отбыванию всесословной воинской повинности на общих началах в 1874 г., евреи уже в 1878 г. дают чудовищные цифры недобора. В то время как со всего почти 45-миллионного населения России мужеского пола цифра недобора в 1878 г. выражается только в 394 человека, евреи, число которых в России (включая сюда женщин) официально насчитывается только 2,5 миллиона (в то время как их вдвое больше), с этой официально известной цифры дают недобора в 2.666 человек!!!

Само собою разумеется, что если бы уклонение евреев от воинской повинности носило на себе характер одиночных стремлений отдельных личностей, то и цифра недобора с евреев была бы самая незначительная: она была бы гораздо меньше цифры 394, представляющей уклонившихся из остального населения, и при том меньше во столько раз, во сколько евреев меньше числа всего остального населения России. На деле же мы видим совершенно противное: в то время как из 45 миллионов мужеского населения уклоняется 394, из 2 миллионов евреев (500.000 упадет на женщин) уклоняется — 2.666 человек. И действительно, если вникнуть серьезно в этот вопрос, то станет совершенно ясно, что причина такого повального уклонения евреев от воинской повинности не может лежать исключительно в сепаратных стремлениях отдельных единиц из евреев: видно, что этот недобор составляет плод правильно организованной системы уклонения.

Вопрос об уклонении евреев от отбывания воинской повинности настолько серьезен с государственной точки зрения и так наглядно может выяснить приемы и роль кагалов при отбывании евреев не только воинской, но вообще государственной повинности, что мы позволим себе несколько дольше остановиться на нем, чтобы раз и навсегда выяснить обычную систему кагальных противодействий всяким вообще законам и распоряжениям иноверческого правительства.

Глава XV

Отбывание евреями воинской повинности

Закон 1827 г.

Способы уклонения евреев от воинской повинности

Законы 1874 и 1878 гг.

Евреи привлечены к отбыванию воинской повинности с 1827 г. (Полное собрание законов. Том II, № 1330); но на практике отправление этой повинности совершалось ими далеко не согласно требованию закона.

Указ 1827 г. произвел самое глубокое и потрясающее впечатление на евреев, которое высказалось в поговорке, родившейся под влиянием первых рекрутских наборов: «лучше служить Царю небесному, чем надеть на себя царский крест; лучше сойти в гроб, чем сидеть на царской лошади». Мысль видеть детей своих в военных рядах наравне с сермяжными хамами (каковыми еврей признает крестьян и мещан христианского исповедания), да к тому еще подчиненными тяжелому положению тогдашнего солдата, положению, считавшемуся невыносимым даже для крестьян, привыкших под игом панов к самому мозольному труду, крайним лишениям, терпению, унижениям — эта мысль, повторяем, приводила еврея в ужас, в отчаяние, и слова приведенного изречения были верным эхом этих чувств. Но совсем миновать эту кару Божию было невозможно, и народному представителю, кагалу, оставалось лишь подумать: 1) как оградить от такого позора и унижения еврейскую аристократию и 2) как бы поменьше ставить еврейских рекрут [отдавать в солдаты]. Первый пункт этой важной задачи решен был двумя способами.

С появлением упомянутого указа вся денежная еврейская аристократия сразу записалась в гильдии и тем устранила себя от страшной грозы законным путем, без всяких искусственных мер; а что касается талмудически ученой части еврейской аристократии, то ее кагал принял под свою высокую опеку и оградил от рекрутской повинности искусственными мерами, о которых будет сказано далее.

Второй пункт вышеозначенной задачи, состоящий в том, чтобы как можно меньше ставить рекрут, иначе не мог быть решен кагалом, как увеличением числа душ, пропущенных по ревизии.

Благодаря этому обстоятельству ревизские сказки, которые всегда были секретом кагала, сделались его глубочайшею тайною. А кроме того, с увеличением пропущенных по ревизии душ — снизились и поступающие в казну суммы подушного налога.

С этого времени у каждого кагала завелись собственно две сказки: одна точная, для счетов с обществом, на еврейском языке, а другая — формальная, для счетов с правительством, на русском. Первая заключает в себе всех членов общества без исключения, с точным определением состава каждого семейства, возрастов, знаний, и сохраняется обыкновенно у шамеша (кагального нотариуса или делопроизводителя). Другая же, формальная, доставляемая по принадлежности в правительственные учреждения, заключает в себе только часть общества с искусственным составом семейств и должным определением возрастов и прочими злоупотреблениями, соответствующими различным незаконным целям кагала.

Здесь необходимо заметить, что еврейское общество состоит из трех классов: высшего, среднего и низшего.

К первому, т. е. еврейскому аристократическому классу, принадлежат все еврейские купцы и все люди талмудически ученые, к которым относятся: раввин (председатель суда), даионы (судьи), магиды (проповедники), хазаны (канторы), меламеды (учителя), шохеты (резники), шамеши (нотариусы или делопроизводители кагала), шадханы (люди, занимающиеся сватовством — сводники) и проч. Семейства этого многочисленного класса людей большею частью были совсем пропущены по ревизии или внесены в оную с искусственным показанием членов и ложным определением возраста, чем они и оградились от рекрутской повинности.

Ко второму, т. е. к среднему классу, принадлежат все так называемые баале-батим, т. е. люди с достатком, но не богачи и при том не вполне талмудически ученые. Сюда относятся все занимающиеся мелкой торговлею: корчмари, шинкари, состоятельные ремесленники и т. д. Почти все лица, принадлежащие к этому классу, были записаны в формальной сказке с незначительными лишь неправильностями относительно состава их семейств и