Алекс, — сказала принцесса. — По правилам приличия я не должна сидеть с вами за одним столом.
— Ничего не поделаешь, — я вздохнул. — Придётся потерпеть. Так какой у тебя план?
Элиса открыла, было, рот, но ничего не успела сказать. Вернулся слуга с подносом и принёс наш заказ. Пришлось сразу же расплатиться. Как только он ушёл я снова повернулся к принцессе.
— План такой, — сказал Элиса. — Когда в полночь фонарщики погасят фонари и улицы опустеют, мы подойдём к дворцу сзади. Там дома стоят близко от воды, и нет моста. Вряд ли охрана ждет, что кто-то пожалует оттуда. Да даже если и пожалует, то скорее переплывёт канал, чем прилетит по воздуху. Но вы, господин Алекс умеете летать. Вы поднимете меня, как только можно высоко, и мы подлетим к дворцу. Стража вряд ли смотрит ночью в небо. Мы опустимся на балкон последнего этажа здания справа, во дворце…
— Подожди, — я перебил девочку. — Ты собираешься проникнуть туда вместе со мной?
— Конечно, господин Алекс, — принцесса кивнула. — Без меня вы не найдёте Генриету и за неделю. И её, скорее всего, убьют, если поймут, что вы за ней явились. А вы даже не знаете, как выглядит моя сестра. На ней ведь не будет короны. Да и вид её сейчас, наверное, просто ужасен, — Элиса тяжело вздохнула. Я видел, что у неё заблестели глаза и испугался, что она сейчас расплачется, но этого не произошло.
— Я знаю этот дворец как свои пять пальцев, — продолжила принцесса. — Мы проникнем в мои бывшие покои. Это можно сделать через балкон. Я найду слуг, которых знала, и выясню, где держат Генриету. Действуя скрытно и не поднимая шума, мы проберёмся туда, освободим сестру, и вы поднимете нас в небо, а потом перенесёте от замка на безопасное расстояние.
— Не пойдёт!
— Почему? — Элиса нахмурилась.
— Я спасал тебя не для того чтобы тебя теперь убили. Шанс того, что всё пройдёт гладко, не стопроцентный, и если что-то пойдёт не по плану, я не уверен в том, что смогу тебя защитить.
— Всё будет хорошо. Нам просто нужно действовать осторожно, — упрямо возразила девочка.
— Нет.
— Господин Алекс! — казалось, Элиса сейчас расплачется. Она по-детски надула губки.
— Ты понимаешь, что этот план безумен? — спросил я, стараясь говорить спокойно и убедительно. Она ведь не глупая, и я смогу её убедить. Вообще-то я думал, что принцесса опять начнёт возражать, но она лишь кивнула головой.
— Да, я понимаю. Но какой у меня выход? Что я буду делать, если не спасу сестру? Как жить⁈ Ведь я, по сути, никто. Как вы, наверное, заметили, господин, я нигде не проявила и капли таланта. Я ничего не умею и не могу. Я бездарная. Меня готовили лишь быть принцессой. Если б всё шло этим путём, меня бы выдали замуж за какого-нибудь знатного господина. И я жила б в его дворце, за спиною мужа, как его тень. От меня бы требовалось только ублажать супруга и рожать наследников. Так я и прожила б всю свою жизнь, или умерла при родах как моя мама, — Элиса поёжилась. — А сейчас этот путь закрыт. Мужу простолюдину я не нужна. Я не умею ни землю вспахать, ни корову подоить. Я ни умею ничего из того, что умеют девушки из низших слоёв. А только за красивую мордашку меня никто замуж не возьмёт.
— Ну а что будет, если ты спасёшь сестру?
— Сестра не такая, как я. Она умнее и хитрее. У неё масса талантов. Я думаю, что она что-то придумает для нас обеих. Но даже если и нет, то неважно. Её всё равно нужно спасти. Пусть даже для меня это ничего не изменит. Генриета, всё равно, мой единственный родной человек. Пока она жива, я не одна. Вы, господин, однажды меня оставите. Спасём мы сестру или нет, вы получите свою награду и пойдёте своей дорогой. Вы не будете возиться со мной вечно. Как женщина я вам не нужна. Вы и голой меня видели и сейчас я целиком в вашей власти. Вы могли бы сделать со мной всё что хотите. Но вы не хотите ничего. А я с ужасом думаю, о том моменте, когда вы оставите меня одну. Мне даже смерть не так страшна. И если мне суждено умереть во дворце, пытаясь спасти сестру, ну что ж поделаешь, — Элиса вздохнула. — Как сказала Лисси, значит такова моя судьба.
— Если я пообещаю тебе, что никогда тебя не оставлю? — я задал ей этот вопрос, но сам сомневался в том, можно ли мне вообще задавать Ледейн подобные вопросы. Вопрос тянул за собой такой груз ответственности, какой мог быть мне и не по силам. Принцесса, не мигая, смотрела на меня секунд двадцать. У неё даже рот был открыт, и я видел ровный срез жемчужно белых зубов. Внезапно по её щекам покатились слёзы.
— Вам стало меня жалко, господин? — наконец спросила она и отёрла слёзы рукавом.
— У тебя есть платочек, — сказал я, — Не три лицо рукавами.
— Хорошо, — принцесса всхлипнула.
— Вы относитесь ко мне как к ребёнку, — сказала она. — Вам стало меня жалко, и вы спасли мне жизнь. Сейчас вам стало меня жалко, и вы обещаете остаться со мной. Но вы не любите меня. У вас нет ко мне никаких чувств, кроме сострадания. А то, что вы со мной остаётесь из жалости, будет вечно давить на нас обоих. Не думаете ли вы, что мне всё же лучше умереть? Я вообще-то принцесса. Пускай и бывшая. Я не могу вечно переступать через свою гордость, а вы вечно не можете полагаться на свою жалость. И, кроме того… — Элиса, наконец, вытащила платочек и ещё раз отёрла лицо. — Если я сейчас соглашусь на это и откажусь от попытки спасти сестру, — сказала она более спокойным голосом, — факт того, что я оставила её умирать, даже не попытавшись спасти, раздавит меня в будущем. Я не могу принять ваше предложение.
— Просто не ходи в замок, — сказал я. — Мне в доспехе никто не сможет навредить. Я сделаю всё сам и спасу Генриету.
— Нет, — Элиса покачала головой. — Вы её не
