Чем ближе машина, встретившая его, подъезжала к лагерю, тем спокойнее и безразличнее становился Вадим с виду и тем больше напрягался внутренне. В конце концов он достиг стадии какого-то безразличия, и это было хорошо. Значит, он сможет поздороваться с Машей спокойно. Да, собственно говоря, о чем вообще ему нужно беспокоиться? Они с ней — старые знакомые, вот и все. Ни один человек в лагере не подозревает об их былых отношениях, поэтому можно не бояться, что поведение Вадима покажется кому-то неестественным, натянутым.
Однако весь его настрой пропал даром. Он даже расстроился, когда узнал, что Маша с остальными ребятами еще не вернулась из дальнего маршрута. А потом он, сидя у стола, напряженно прислушивался, не прозвучит ли поблизости знакомый голос. Старался делать равнодушное, скучающее лицо и притворялся, что внимательно следит за тем, как огромные толстые ночные бабочки-бражники с бархатистым гудением летают вокруг лампочки, настойчиво стучась в горячее стекло.
И, несмотря на то что прислушивался и вглядывался в темноту, обступившую освещенный круг столовой, появление Маши все-таки пропустил. Растерялся как последний дурак, как мальчишка. Правда, заметив в ту же секунду, что Маша растеряна еще больше, чем он сам, Вадим смог взять себя в руки. Похоже, что секундное замешательство обоих никто так и не заметил. Да и кто стал бы приглядываться к тому, как именно встретились двое людей, когда-то учившихся в одном институте!
Он не кривил душой, когда сказал, что Маша стала еще красивее. Уж кто-кто, а Вадим был большим знатоком женщин. Казалось бы, в теперешней Маше не должно было бы остаться той прелести юности, которая так привлекала когда-то. Однако сейчас неподдельное обаяние, которое было присуще ей в студенческие годы, еще более усилилось. Маша стала уверенной в себе женщиной, которая хотя и отдает себе отчет в собственной привлекательности, но не старается использовать ее и не хочет настойчиво демонстрировать ее всем и каждому. В ней были цельность и естественность, что удачно сочеталось с привлекательной внешностью.
Она чем-то одновременно и притягивала его к себе, и отталкивала. Ну, притягивала, понятное дело, тем, что она — молодая красивая женщина. А отталкивала… Вадим и сам не мог понять, в чем же дело. В конце концов он решил, что Маша просто связана в его подсознании с теми переживаниями, которые он испытал при разрыве с ней, и теперь его мозг просто старается избегать того, что может причинить боль, как раньше.
Правда, временами ему в голову закрадывалась неприятная мысль: ему начинало казаться, что он слегка побаивается Машу. Она казалась ему сильнее, удачливее, спокойнее, чем он сам, и Вадим начинал ощущать себя все тем же студентом-дипломником, который в нерешительности топтался возле чужого почтового ящика.
Или, что еще хуже, почему-то некстати всплывали воспоминания о том, как он школьником-сопляком, ранним не по годам, выслушивал нотацию матери из-за его забеременевшей подружки, и смутно видел перед собой заплаканное лицо этой… как ее звали-то… Кати.
Впрочем, Вадим не слишком любил долго задумываться над своими отношениями с женщинами. Они существуют — значит, это нужно использовать для того, чтобы получать выгоду или удовольствие. Лучше, если и то и другое вместе. А уж тому, как воспользоваться их вниманием, его учить не приходилось. Слава Богу, природа не обидела его ни внешностью, ни сообразительностью.
А Маша… Что Маша? Красивая баба, с которой неплохо было бы переспать, — вот и все. Хотя нет, не все! Не исключено, что она со своим простодушием может наболтать Вадиму что-нибудь достаточно ценное о своей работе. Так что это как раз именно тот вариант, в котором приятное соединяется с полезным. И, надо признаться, очень приятное. Вадим прекрасно помнил то время, которое проводил с Машей, и до сих пор его тянуло к ней очень сильно. Пожалуй, намного сильнее, чем нужно бы. Он не привык так зацикливаться на одной женщине.
Вадим старался не вспоминать о Маше все эти годы. Он действительно тяжело переживал разрыв с ней, но искренне был уверен, что иначе он поступить не мог. В конце концов, если выбирать между обыкновенной симпатичной девчонкой и собственными эмоциями и гораздо более серьезными вещами — карьерой и здоровьем матери, — то глупо отдавать предпочтение девчонке.
Но вот теперь, когда он вновь встретил эту «обыкновенную девчонку», ему с непреодолимой силой захотелось вновь почувствовать ее послушное тело, ее нежную кожу, ласковые руки… Правда, теперь Вадим не был так влюблен в Машу, как раньше, — для него, как он сам считал, она была просто красивой женщиной, которую он хотел. Однако его желания не были столь простыми, как он сам старался это себе представить.
Брошенная им девочка не только ничуть не страдала без него, но и довольно удачно вышла замуж, у нее была хорошая семья — любящий муж и дочка; а самое главное — она успешно делала научную карьеру, обогнав Вадима, и отнюдь не собиралась останавливаться. Это и было основной причиной повышенного его интереса к Маше. Подчинить ее себе, насладиться своей властью над ней — вот чего ему подсознательно хотелось больше всего. Любовь? Чувства? Какие могут быть чувства, кроме нормального физиологического мужского влечения к привлекательной женщине?
Теперь ему было непонятно, как он мог так влюбиться несколько лет назад. Да, ему было очень хорошо с молоденькой студенточкой Машей Красниковой, но мало ли таких Маш было в его жизни! Странно, как он мог так переживать из-за разрыва с ней? Теперь эти переживания казались ему смешными и глупыми, недостойными настоящего мужчины, каким он себя считал.
Вадим усмехнулся, глядя сквозь сетку палатки на уже посветлевшее небо. Надо же, каким он был идиотом, даже вспоминать неловко. А Маша очень даже ничего… Сейчас с ней, пожалуй, даже лучше, чем раньше… Еще вчера Вадим решил ограничиться «полевым романом» и резко прервать все отношения после своего возвращения в город, но теперь передумал. Постоянной любовницы у него сейчас не было, и Маша очень неплохо подойдет для этой роли. Мысль о том, захочет ли этого Маша, даже не приходила ему в голову.
Да и с какой стати? Наверняка ее муж — тупой мужлан, который в постели ведет себя как племенной бык. А Маша успела с ним, с Вадимом, вкусить иного и теперь вряд ли сможет отказаться от этого, особенно после того, как только что он напомнил ей, каким отличным может быть любовником. Удовлетворенно вздохнув, Вадим наконец устроился более-менее удобно и заснул, твердо решив не идти завтракать и поспать подольше, пользуясь своим правом гостя в лагере.
Маше тоже ужасно не хотелось просыпаться. Сказалась бессонная ночь и утренние переживания. Так хотелось остаться в теплой пелене сна, не выходить из нее на безжалостный утренний свет, не думать ни о чем… Однако, сквозь полузабытье слыша звуки проснувшегося лагеря, Маша, сделав над собой усилие, открыла глаза.
