— Звучит очень мило, — сказала Беатрикс.
Гротон разошелся:
— Нашей главной задачей было сохранение макроскопа, нужно было не дать ООН его демонтировать или сделать чего похуже. Чтобы ее выполнить, пришлось спешно покинуть окрестности Земли. Эта часть выполнена. Теперь наша обязанность — следить за ситуацией дома и быть готовыми вернуть скоп, когда придет время. А пока нужно использовать скоп для разведки…
Иво улыбнулся:
— Вы имеете в виду Супер-Дупер-Пупер…
Афра взглядом заставила его замолчать.
Ну и ладно. Можно называть это разведкой или подглядыванием, все равно нельзя лететь домой, не зная, что там творится.
— Что это? — спросила Афра. Все удивленно повернулись к ней. Во время предыдущего диалога она, по-видимому, наводила порядок в своей сумочке и сейчас держала в руках маленький листочек из маленького стенографического блокнота.
Иво разглядел на нем странные каракули.
— Это стенограмма — одна из версий, — сказала Афра. — Никогда такого не видела. Я использую письмо Грегга.
— А, скоропись, — сказал Гротон. — Вы можете разобрать ее?
Афра сосредоточилась над малознакомыми символами:
— Это почти бессмысленно: «Моя пешка связана».
— Еще одно послание от Шена! — воскликнула Беатрикс.
— Наверное, он рассовал свои послания по всей станции, — заметил Гротон. — Вначале лингвистический ребус, затем знак Нептуна, а теперь вот это. Скорее всего, он написал все одновременно, и мы отыскиваем записки случайным образом!
— А почему бы ему не выйти к нам? — заинтересовалась Беатрикс. — Если он так близко, что смог добраться до сумочки Афры…
— Шена трудно понять, — сказал Иво. Но объяснение показалось неполным даже ему. Какие еще маленькие сюрпризы преподнесет им этот гений?
* * *
Когда ракета начала переходить на орбитальную скорость, Нептун уже выглядел чудовищем. Диск планеты визуально выглядел в четырнадцать раз больше Луны, была ясно видна клубящаяся слоистая атмосфера гиганта. Большие цветные полосы теперь почти не различались, вместо них виднелась трехмерная смесь облаков, газа и завихрений, напоминающих снимок глаза тайфуна. Они были еще слишком далеко, чтобы заметить движение, и могли спокойно созерцать все детали застывшего перед ними ужаса.
Иво показалось, что он наблюдает конвекцию в нагреваемом чане с расслоившейся нефтью. В воображении появилась еще одна картина — контейнер Брада на печке, и Иво, ужаснувшись, отогнал эту мысль. Сине-серые пузыри газа, в тысячу миль диаметром, всплывали в толще плотных слоев атмосферы, оставляя за собой хвосты турбулентных завихрений. Проход, проделанный недавно прошедшим пузырем, являл взору четкий срез газообразной страты атмосферы — желтая масса, прошитая зелеными, черными, розовыми прослойками. В другом проходе виднелись груды белесой субстанции — водородного снега, — которые лавинами низвергались в пучину нептунианского океана, огромной вмятины на теле планеты. Похоже на льющийся в воду жидкий воск, подумал Иво.
Нет, о посадке не могло быть и речи. Афра удалилась в чрево Джозефа, чтобы проконтролировать выполнение маневра.
Они вышли на орбиту Тритона и приближались к нему со скоростью, которая поражала воображение, будучи выраженная в милях в секунду, но в таком исполинском окружении казалась ничтожно малой.
Шар Нептуна — тридцать одна тысяча миль в поперечнике, подавлял все вокруг, на фоне его буйствующих красок Тритон казался серым и унылым.
Но малыш Тритон тоже хранил свои тайны. Всего в десять раз меньше Нептуна, в полтора раза больше Луны, но в три раза тяжелее. Если считать по массе, то Тритон был настоящим гигантом среди спутников планет Солнечной системы, хотя по размерам он был далеко не первым.
Тритон постепенно приближался, и вот он уже казался таким, как Нептун, затем больше, — они предстали как две планеты-сестры.
Но Нептун был злобен и ярок, а Тритон — спокоен и мрачен. Его поверхность казалась непоколебимо твердой.
— Твердокаменный, — пробормотал Иво, ожидая услышать обычное «Что?» Афры, но ее не было рядом.
Стали видны кратеры: гигантские кольца раскрошившихся скал, залитые в середине черной тенью, некоторые были исклеваны изнутри более мелкими кратерами. Горы — густые морщины на лице спутника. Горизонт был затуманен полупрозрачной дымкой атмосферы. И еще океаны…
— Должно быть, какое-то соединение кислорода с азотом, — сказал Гротон. — Но не вода, это уж точно. — Заинтересовавшись, он попросил Иво сфокусировать макроскоп и провести спектроскопический анализ. — Атмосфера в основном неон и азот, — сказал он, просмотрев спектры. — Немного кислорода и следы аргона. Океан наполнен жидким соединением…
И тут они увидели в космосе нечто.
— Внимание, — объявил Гротон по интеркому. — К нам что-то приближается, и это не Тритон.
— Корабль? — спросил голос Афры. — Шен?
Иво направил маленький телескоп на объект. Он представлял собой скалу из какого-то вещества сорока миль в диаметре.
— Слишком большой, — заключил он. — Это камень или еще что-то твердое. И форма неправильная.
Так как они пролетали близко от этого тела и можно было провести точные измерения, Иво смог определить параллаксы:
— Около сорока миль в длину, тридцать пять в ширину.
— Я вижу его! — воскликнула Афра. — Он появился у нас, на экране Джозефа. Эта штука находится на орбите!
— Но не вокруг же Нептуна, — заметил Гротон. — Она же сейчас движется по направлению к планете. Этого не может… — у него перехватило дыхание. — Спутник спутника? Не могу поверить.
Но этому пришлось поверить. Дополнительные наблюдения и анализ показали, что это действительно спутник Тритона, вращающийся на расстоянии десять тысяч миль, и он был обращен широкой стороной к своей планете. Его орбита была нормальной, в противоположность обратной орбите Тритона[30]. Его состав — H2O. Это была глыба льда, настолько холодного, что он был, наверное, тверже стали, и грани ее были прозрачны, свет звезд преломлялся в них, разделяясь на еле заметные разноцветные блики, создававшие по краям глыбы загадочную ауру.
— Какая красота! — восхищенно вымолвила Афра. — Как мы назовем его?
— Шен, — коротко ответил Гротон.
Иво ожидал услышать возражения Афры, но интерком молчал. Очевидно, она ждала возражений от него.
— Здорово получилось, — сказал Гротон. — Не нужно рассчитывать орбиту, есть уже готовая.
— Но мы все равно должны будем приземлиться на Тритон, — напомнил Иво. — Шен вряд ли способен обеспечить нужную гравитацию. Я хотел сказать, Шен — спутник.
Он помнил все время в подсознании о том неутомимом любопытстве, с которым все относились к вопросу о Шене-человеке.
— Не может быть и речи. Мы просто не сможем приземлиться с макроскопом на носу Джозефа. Мы привязаны к космосу — на поверхности мы разобьемся.
— Но если мы выдержали десять G, то какая-то одна четвертая…
— Сожалею, но все не так просто. То были равномерные и постоянные десять G, а падение — это совсем другое дело. Результат может быть хуже, чем сто раз по десять G.
— А, — слава Богу, хоть Гротон говорил на понятном ему языке. — Но если корабль не может сесть, а оставаться в невесомости нельзя…
— Планетный модуль. Мы сможем безопасно приземлиться. Гораздо проще курсировать туда-обратно, да и не рискуем макроскопом. По крайней мере до тех пор, пока мы в состоянии держать Джозефа в поле зрения. Думается, что здесь проблем не будет, такой большой и яркий объект, как Шен, виден хорошо с любой точки Тритона. Мы его в любое время заметим даже без телескопа.
Прежде всего его слова были обращены к Афре, так как они уже начали синхронизацию с орбитой Шена. Ледяной утес приближался, ямы и выбоины на его поверхности увеличивались. Он уже заполнил весь экран, и, казалось, они совершают посадку в арктических торосах на полярном самолете, с той лишь разницей, что почти отсутствовала гравитация.
Афра осторожно подводила ракету к Шену, направляя корабль миниатюрными маневровыми двигателями, расположенными по борту. Иво подумал, а что произойдет, если они столкнутся? Ведь макроскоп довольно сильно выпирает за обводы корабля, — но тут же вспомнил, что гравитация отсутствует, и удар будет незаметен. Это была скорее синхронизация орбит, чем приземление, посему неплохо было бы укрепить корабль — силы притяжения Шена будет явно не достаточно, чтобы надежно удерживать Джозеф.
Со скоростью сорок миль в час они подходили к спутнику снизу, затем скорость снизилась до десяти миль, до пяти… До Шена, казалось, можно было дотронуться, а иллюзия того, что подплываешь «снизу», исчезла, теперь Иво рисовал себе это, как посадку на дирижабле.
Со скоростью одна миля в час корабль прошел последние футы и уткнулся в спутник. Они сели.
