— Так мы все время здесь были? — изумился Краб. — Да не может такого быть!
— Говорю же, «отмотал» время назад, когда вы только появились возле шалаша! Считайте, что свое путешествие к полянке вам приснилось.
— Приснилось, — заторможено повторил Зык.
— Сесть можете? Вот, давайте. Молодцы. А теперь расскажите, кто такие, зачем ходили по чужому лесу с оружием, честных людей пугали.
Голос старика обволакивал мягкостью, приятно щекотал виски, погружал в дрему. Зыку захотелось тут же выложить всю историю их появления в стылом ноябрьском лесу, где даже пугливого оленя не встретишь, не говоря уж о зайцах. Почему с пистолетами? Так положено по статусу. Князь Городецкий своих людей бережет, не заставляет без оружия по лесам шастать. Зачем они здесь? Так проверить надобно, по какой причине княжна Меньшикова, то бишь госпожа Назарова взяла земельный пай в заброшенном уголке Белого озера. Здесь сам хозяин не рискнул вложить средства, чтобы облагородить участок. Вот эту причину искали. Убивать никого не собирались, что вы!
Краб и Зык очнулись возле своего внедорожника, когда заходящее солнце золотило верхушки корабельных сосен, а вздымающиеся светлокорые деревья грозно шумели, недовольные присутствием людей.
— Как мы здесь очутились? — хрипло спросил Зык.
— Поищи в багажнике баклажку, — попросил Краб, дрожащей рукой открывая дверь со стороны водительского кресла. — Я туда коньяк наливал.
Зык вытащил полулитровую фляжку, обшитую брезентовой тканью, отвинтил крышку и втянул в себя будоражащий обоняние крепкий запах алкоголя.
— Злую шутку с нами старик сыграл, — глотнув из фляжки, прошептал Краб. — В голове копался, чувствую. Ничего не помню. Только как к шалашу подходили еще припоминаю, а дальше — провал. О чем мы с ведуном разговаривали?
— Не помню, — перехватив фляжку, пожал плечами Зык. — Об охоте, кажется. Что места скудные, зверья мало, только лисы по буеракам да волки в чащобе прячутся.
— Фигня какая, — фыркнул Краб, приходя в себя. — Мозги нам промыли, вот что. Такое ощущение, что мы еще куда-то ходили, а как вернулись обратно — не помню. Точно, в мозгах копался старикан ушлый! Эх, хозяин с нас шкурку снимет, медленно и с наслаждением.
— Но мы точно знаем, что люди Назаровых прячут ведуна в лесу, — снова хлебнув коньяка, Зык блаженно зажмурился. — Будем упирать на то, что он воздействовал нам на память.
— Ты дурной? — Краб отобрал фляжку, сделал небольшой глоток и решительно завинтил крышку. — Князь сразу же своих чародеев позовет, заставит их копаться в моей голове. Не! Я не согласен! Значит, так! Нас перехватила охрана, надавала тумаков и предупредила, чтобы никто сюда не совался. Тем более, это недалеко от истины.
— Если не считать, что охранник был один, а старик нас ловко уделал, — усмехнулся Зык, садясь в машину. — А что он еще говорил?
— А честно расскажи князю, что было, — ехидно ответил старший напарник. — Ему очень любопытно станет, и твои мозги он не пожалеет, зуб даю. Короче, стоим на своем и лишнего не болтаем. Мы сделали глупость, за которую нас могут подвесить за причиндалы, понял?
Глава 7
Тверь, октябрь 2011 года
Никита
Фыркнув огнем и вонючим дымом из сопла, гранатомет дрогнул на плече бойца, выплевывая гранату в направлении первых ворот, отмеченных двумя красными флажками. Стоявшие на безопасной дистанции участники эксперимента приникли к биноклям, высматривая в нужной точке момент взрыва. Кроме Понятовского и одного пожилого господина из Магической Палаты. Они приклеились взглядами к небольшому прибору, имевшему три небольших оконца, закрытых прозрачным стеклом; за ними хорошо просматривались тонкие стрелки с ярко-красными наконечниками, дергавшиеся по градуированной шкале слева направо, никак не успокаиваясь ни на одной из цифр.
— Попадание в створ! — заорал второй боец, фиксируя разрыв гранаты между флажками.
— Повышение фона на десять пунктов, — напряженно произнес Понятовский, а приглашенный маг уставился в секундомер, что-то про себя бормоча. — Этого мало, Никита. Хотя бы еще на десяток поднять. Иначе не получим разрыв.
— Подождем несколько минут, — выдохнул морозным парком молодой волхв, до хруста в костяшках пальцев сжав бинокль. Над группой повисло молчание. Никита оторвался от окуляров и спустил со лба на глаза очки со стеклами антрацитового цвета. — Вижу расползание эфирного пространства! Сколько единиц прибавилось?
— Две, — тут же откликнулся Понятовский. — Все, идет замедление процесса. Больше не вытянем. Или мы запускаем туда вторую гранату, чтобы поддать жару, или…
— Заряжай, Мирошин! — приказал Никита, обращаясь к бойцу с гранатометом, продолжавшему опираться коленом о землю.
Мирошин кивнул и отработанным движением достал из ящика еще одну гранату с нанесенными на боеголовку рунами. Зарядил и снова замер, тщательно выцеливая створ. Один из флажков во время первого взрыва снесло ударной волной и землею, поэтому пришлось корректировать место, куда полетит граната.
Взрыв! Комья мерзлой земли взлетают вверх. Второй флажок, кувыркаясь, отлетает в сторону.
— Я открою все двери миров, ибо нет для меня преград неодолимых, — в лихорадочном возбуждении прошептал Влас, цитируя кого-то из древних авторов магических наставлений. Никита где-то слышал эту фразу, но не мог вспомнить, где именно и в какой реальности. Он и сам оказался увлечен происходящим. Через магические стекла очков волхв наблюдал за расползающимся в воздухе пятном, больше похожим на трещину в лобовом стекле автомобиля, когда в него влетает камешек из-под колес чужой машины. Только эта трещина оказалась в несколько раз больше. Через нее ничего не было видно, сплошная темнота выплескивалась наружу, разъедая ткань мироздания.
— Повышение фона до оптимального! — радостно воскликнул Понятовский. — Он растет!
Никита бросился к одному из внедорожников, на которых приехала группа Юзефа, держа в руках кофр с маячками.
— Живо за руль! — приказал он водителю, сидевшему на подножке и курящему сигарету. Казалось, это был единственный человек, равнодушно относящийся к происходящему.
После выкрика Никиты молодой боец подлетел как ошпаренный и через мгновение оказался на водительском сиденье. Волхв не успел еще дверь закрыть, как армейский «вездеход» взревел раненым зверем и помчался по полю к фонящему пробою.
— Очки надень! — приказал Никита. — Иначе не увидишь, куда нужно ехать!
— Ох ты! — выдохнул водитель, впечатленный увиденной картиной. Специальные очки были у каждого, кто находился на испытательном полигоне. — Как близко подъезжать?
— Метров за десять остановись, — вытаскивая из кофра два маячка, откликнулся волхв. Держась одной рукой за ручку — автомобиль мотало по неровностям полигона нещадно — он свободной рукой положил в карман блестящие гладкие цилиндры и постучал по клипсе, прижатой к уху, активируя амулет переговоров.
— Я буду заходить в глубину разрыва до тех пор, пока не нарушится двусторонняя связь, — сказал Никита, когда Понятовский откликнулся на призыв.
— Принял, — Юзеф пожелал удачи и замолчал.
Никита выскочил из машины и бросился к черной кляксе. На бегу извлек один из маячков и активировал его. С силой воткнул в уже промерзающую землю, пробивая стальным щупом грунт. Цилиндр зафиксировался, а волхв побежал дальше, постепенно сбавляя ход. Не было причин сдуру влетать в неизвестность. Фонящая поверхность разрыва нешуточно давила на ауру, отчего появились боли в точках выхода энергии. Таким образом реагировали ткани и суставы, расположенные вокруг этих точек.
— Вхожу в разрыв! — доложил Никита и сделал шаг в черное пятно, окутываясь слабым свечением насыщенного энергией пространства.
— Принял! — голос Лютого звучит бодро, помех нет. Значит, нужно шагать дальше, что молодой волхв и делает.
Раз шаг — два шаг.
— Юзеф!
— Слышу тебя! — хрипит искаженный голос Понятовского.
