– Мы будем болеть за вас, мой галантный рыцарь, – пообещала Андреа, наблюдая, как он возвращается на свое место в шеренге.
Был объявлен первый раунд, и никто из пятнадцати рыцарей не смог нацепить на копье хотя бы одно кольцо, хотя многие из них, в том числе и Брент, задели его так сильно, что оно свалилось с крепления. Но это не считалось победой. Была объявлена вторая попытка, и, к восторгу одобрительно взревевших болельщиков, на сей раз участники проявили большее мастерство. Выступавший третьим мистер Брайн из Коннектикута надел на копье два из трех призовых колец. Четвертый и пятый участники умудрились надеть по одному.
Наступила очередь Брента. Сидя на лошади, он выровнял ее так, чтобы все три обруча просматривались на одной прямой. Затем он сделал глубокий вдох и выдох и постарался расслабиться, помня об указаниях Мэдди. А потом коленями послал коня в галоп.
Толпа взревела, а Брент коротко простонал, когда острие копья чиркнуло по нижнему краю первого кольца, но лишь сорвало его с крючка. Он приподнял древко копья на дюйм, и вот, к его собственному великому удивлению, острие попало в самый центр второго кольца. Пребывая верхом на скачущей галопом лошади, было практически невозможно надолго сохранять неизменную позу, но Брент, по всей видимости, приложил к этому максимум усилий, поскольку третье кольцо скользнуло по деревянному древку вслед за предыдущим.
Пока он ехал к судейской ложе, чтобы предъявить свои трофеи, трибуны тряслись от громогласного рева одобрения, и сам Брент не удержался от вопля восторга. Овладев собой, он с широкой улыбкой поклонился в сторону Андреа и Мэдди, которые, похоже, испытывали не меньшую радость, чем он.
Остальные участники турнира старались хотя бы повторить подвиги Брента и Брайна, но все их попытки были тщетны, кроме одной. К вящему восторгу публики и разочарованию Брента, рыцарь из Делавара до обидного легко сумел управиться со всеми тремя кольцами. Его тут же провозгласили победителем. Тогда как спор за второе и третье места должен был быть продолжен. Когда судьи было попытались сами разрешить этот вопрос, толпа на трибунах подняла такой гвалт, что пришлось подчиниться ее требованию. Брент и Брайан сразятся вновь.
Брайан выступил первым и не обманул ожиданий публики, завладев двумя из трех колец, которые тут же были вновь подвешены на крючья. У Брента хватило времени лишь на то, чтобы постараться расслабить трепетавшие от напряжения мышцы и выверить направление движения и положение копья. И вот конь и всадник, словно и вправду слившись в одно целое, рванулись вперед.
Первое кольцо послушно улеглось на древке. Второе последовало за ним. Несшаяся на полном ходу к третьему кольцу лошадь неожиданно для всех вдруг взяла влево. Чуть не свалившись с седла, Брент проделал невероятный трюк: он привстал на стременах и отклонился вправо настолько, насколько смог, направляя копье в вожделенный красный обруч. Острие наконечника со звоном задело край кольца. На какое-то томительное мгновение кольцо словно в нерешительности зависло в воздухе, слегка касаясь наконечника копья. И вот совершенно непостижимым образом оно скользнуло дальше, на рукоять.
Болельщики пришли в полное неистовство. И, прежде чем они, войдя в раж, успели потребовать нового поединка между двумя претендентами на высшие места, к великому облегчению и удовлетворению Брента, судьи провозгласили, что он занял второе место. Итак, турнир был завершен. Делаверец выиграл первый приз, Брент, представлявший Столетие, второй, а Брайан из Коннектикута – третий.
Андреа не помнила себя от ликования и гордости за своего прекрасного чемпиона. К полному восторгу всех заинтересованных лиц, она тут же приняла его приглашение на праздничный обед и бал, который должен был состояться нынче вечером, в качестве дамы сердца одного из победителей турнира. С гораздо меньшим энтузиазмом Брент согласился позировать во всем этом диком рыцарском одеянии перед официальным фотографом выставки. Бедняга поддался уговорам лишь тогда, когда ему разрешили взять с собой Андреа.
Чтобы придать большую пышность предстоящему снимку и сделать более схожими костюмы его участников, одна из дам, собиравшихся участвовать в конкурсе королевы предстоящего бала, одолжила Андреа чудесную цветочную корону. Затем девушку усадили на лошадь, Брент устроился в седле позади нее, нежно обнимая за талию, и парочка смотрелась совершенно неотразимо – классическое воплощение романтической возлюбленной и ее победоносного героя.
Собираясь участвовать в вечерних торжествах, они вернулись в отель, чтобы успеть должным образом переодеться. Остановившись у стойки портье узнать, нет ли посланий для них с Мэдди, Андреа была удивлена, когда получила письмо лично для нее. На конверте не было обозначено обратного адреса, но по почтовому штампу, было ясно, что оно отправлено из Вашингтона. Заинтригованная, она распечатала его и обнаружила краткую записку от Ральфа. Вздрогнув от страха, она запихала непрочитанное письмо в карман и заспешила к себе в номер, чтобы в одиночестве ознакомиться с его содержанием.
Брент видел, как она получила это письмо. От него не укрылся испуг, исказивший ее черты, когда она открыла конверт, и как она воровато спрятала письмо в карман. Он даже был обижен тем, что она в страшной спешке помчалась к себе в номер, позабыв обо всем на свете и предоставив Брента самому себе, не потрудившись хотя бы кивнуть ему на прощанье.
Что же такое с нею стряслось в эти несколько минут? – гадал он, в задумчивости скребя затылок. Кто прислал ей это письмо, и почему оно так ее испугало? Был ли это Дуган Макдональд, имевший наглость снова досаждать ей? Или какой-нибудь бывший поклонник из Вашингтона?! Или кто-то, кого она недавно повстречала здесь, в Филадельфии, а Брент об этом и не подозревал? Иначе зачем бы ей так торопливо пытаться скрыть это письмо и ретироваться, не попрощавшись?
Тем временем Андреа закрылась в своем номере и с бьющимся от ужаса сердцем развернула злополучное письмо. Оно было кратким, но выразительным. Не тратя усилий на какое-то подобие приветствия, Ральф сообщал:
«Надеюсь, ты набрала тама немало добра, а то время прям поджимает. Я уж извелся весь с твоим крысенком. Он аж пронял меня до печенок, дрянь такая, всю мою тихую жизнь поставил на голову. Так что цена опять поднимется, а то ж сколько он сожрал да вещей испортил. Забрался на новый тюфяк у меня в кровати, весь обоссал и продырявил. Опять же башмаки – сам спер в магазине, а он взял да в окно шваркнул. Новые часы ты мне тож должна, крысенок их раздолбал и орал на всю улицу, коды я попробовал отнять. Если б не твой промысел, сбыл бы я его с рук по-тихому, покуда он меня навовсе не ввел в полный разор. И помяни мое слово, я так и сделаю, ежли ты сильно долго будешь копаться.
