видел крайне редко. Он был одинок. Изолирован от мира. Это чувство… Винченцо снова подумал о матери, и боль отдалась в его сердце.
Неужели это оно?
Он считал это чувство скорбью, а не любовью. Но сейчас лицо матери предстало его мысленному взору.
— Я люблю тебя.
Эти слова слетели с его губ прежде, чем он успел подумать. Он всегда, глядя на мать, думал именно это. Только чувство это смешивалось с болью, а не с чем-то прекрасным.
«Никто никогда не говорил мне этого».
Никто, кроме Элоизы.
И тут, посреди снегопада, ему померещился запах роз. Непростая жизнь звала его за собой. И это был не аромат лепестков роз, случайно оказавшихся в зимней пурге. А Элоиза. Его любовь к ней. Любовь казалась ему горем на протяжении всей его жизни, потому что не было никого, кто ответил бы ему взаимностью. И впервые увидев на экране собственного ребенка, он испытал ту же боль. Будучи совершенно к ней не готовым. Но Элоиза оказалась права — это любовь. Нечто намного большее, чем он когда-либо мог себе представить. Боль всегда часть любви. И возможно, именно поэтому люди противятся ей. И сдаются, только если не могут иначе. Если любовь оказывается сильнее.
Он любил Элоизу.
Он любил ее, и любил их ребенка. Он любил всегда. Он любил свою мать, хоть та никогда и не говорила ему этих слов, погрузившись в собственную скорбь. Любил отца, хоть и знал, что этот человек грешен. Любовь всегда жила в Винченцо, и вот теперь у нее появился шанс обрести иные очертания. Из боли превратиться в нечто новое.
Если только Элоиза не возненавидит его. Он надеялся, что она простит. Пройти так далеко, с тем лишь, чтобы потерять любовь… Это было бы невыносимо.
Он пошел обратно во дворец, не замечая холода.
— Нужно ехать, — сказал он друзьям. — В Вирджинию.
— Правда? — удивился Зевс. — Какая неожиданность! Прогулка с самобичеванием пошла тебе на пользу!
— Хоть ненадолго заткнись и собери как можно больше рождественских украшений. И еще нужно захватить ее свадебное платье.
Глава 15
Она не нарядила новую елку и немного об этом жалела. Не было причин усугублять печаль, хотя в душе ей хотелось именно этого. Тонуть в печали. В боли оттого, что Винченцо нет рядом.
Винченцо.
Элоиза любила его. Его поступок этого не менял. На дворе Рождество, и она несчастна. Скеррит сидела у огня, в свитерке, который Элоиза ей связала. Кошка выглядела вполне довольной.
— Хоть один из нас доволен жизнью, — проговорила Элоиза.
Скеррит не ответила. Лишь удостоила ее презрительным взглядом желтых глаз.
И вдруг в дверь постучали. В памяти ее моментально промелькнули два других визита. Но нет. Винченцо так решительно отверг ее, что вряд ли появился бы снова.
Но кто еще мог стучать в ее дверь в рождественский вечер? Она поднялась из кресла и подошла к двери. И, открыв ее, увидела не только Винченцо в темном костюме, но и троих других мужчин, столь же высоких и элегантных. Все трое настоящие красавцы. Должно быть, это и есть его друзья. Те, с которыми он вместе учился. И как только девушки в кампусе могли помышлять об учебе?
— Не может быть, — произнесла она.
— Она прекрасна, — сказал один из мужчин.
— Само совершенство, — согласился другой, заходя в дом.
— Богиня! — добавил третий.
Все трое уже вошли. Снаружи остался один Винченцо.
— Согласен, — сказал он. — Я привез твое свадебное платье. Потому что мне очень хочется жениться на тебе.
Элоиза моргнула, затем сделала шаг вперед и прикрыла дверь, оставшись с ним наедине.
— Что?
— Я кое-что понял. Понял, что люблю тебя. Я нашел ответ на свой вопрос. Я ошибался. Любовь — это нечто врожденное. Она появляется на свет вместе с нами. Мы учимся подавлять ее в угоду своему эгоизму. Учимся ее игнорировать, если она причиняет боль. А для меня любовь всегда была болью. Взглянув на нашего ребенка, я почувствовал скорбь. А когда ты сказала, что любишь меня, я ощутил одиночество. Именно с такими эмоциями у меня всегда ассоциировалась любовь.
— О, Винченцо!
— Нет нужды жалеть меня. Я был глупцом. Я причинил тебе боль и сожалею об этом. Искренне, горько сожалею.
— Да, но…
— Но я здесь. Я здесь, потому что люблю тебя. Я здесь, потому что ты нужна мне. Я никому и никогда прежде этого не говорил. Никогда не понимал этого чувства. Я надеюсь, ты веришь, что я говорю правду.
— Даже если бы я не верила тебе, вряд ли я нашла бы в себе силы тебе отказать. — Она обняла его за шею и поцеловала. — Потому что я люблю тебя. Я была готова ждать, пока ты сам поймешь, что такое любовь. Ждать, сколько потребуется. Мне не обязательно было, чтобы ты понял сразу.
— Знаю, — ответил он. — Но я был таким… Сам не пойму. — Винченцо покачал головой. — Я сам был в ужасе. И мне стыдно было признаться. Стыдно и гадко.
— Не сомневаюсь.
— У Зевса есть полномочия поженить нас. Он готов совершить обряд немедленно. Я готов жениться на тебе прямо сейчас.
Элоиза пыталась сдерживать слезы.
— Прекрасно. Я тоже готова.
Он протянул ей букет роз.
— Когда ты рассказала о своей простой жизни, мне на миг почудилось, что я хочу того же. Аромата роз на ветру. Но сегодня я понял. Все куда глубже. По тебе я тоскую, а не по простой жизни. Я хочу быть там, где находишься ты. А розы эти для меня, как символ всего, о чем я
