Читаем без скачивания Тайны гениев - Михаил Казиник

Я процитировал лишь небольшой фрагмент из письма “вождя”.

Думаю, достаточно...

Добавлю только, что “вождь” больше чем кто-либо из гимназистов потряс своего отца, когда после первой недели наших встреч, придя домой, обратился с просьбой дать ему взаймы 85 долларов. На вопрос отца, зачем так много, ведь билет на дискотеку стоит всего 5, сын пояснил, что деньги ему нужны не на дискотеку, а для покупки дисков с записью 48 прелюдий и фуг И.С. Баха. А на дискотеку он решил пока не ходить. Отец (по его, отца, собственному выражению) с трудом устоял на ногах – перед ним был другой человек. Первое, что отец сделал, – позвонил в школу и спросил что там происходит.

Через некоторое время я получил письмо, из которого узнал, что гимназисты создали баховский кружок. Они собираются каждую вторую неделю в местном соборе, местный органист играет для них музыку Баха, они же читают друг для друга доклады о произведениях Баха.

Они собрали библиотеку книг о Бахе, где на почетном месте – книга Альберта Швейцера.

И еще. Они собираются дома друг у друга, слушают в записях музыку Баха, обсуждают ее.

Узнав, что Бах читал труды Лейбница – стали изучать эти труды, чтобы понять ЧТО в Лейбнице оказалось близко Баху. Прочитали у Лейбница о том, что “музыка – скрытое арифметическое упражнение души, которая вычисляет сама того не зная”.

...Да, чуть не забыл, президент баховского общества Вальдорфской гимназии – “вождь”.

Перечитал написанное, и стало как-то не по себе. Ну прямо не глава, а отчет о проделанной работе. Но и не только (успокаиваю себя).

Это прежде всего размышление о том,

сколь глубоко можно зайти в самую суть восприятия великих явлений культуры, о том, какой возможен перелом в мировосприятии,

о том, какие потенциальные творческие силы могут извергнуться при настоящем общении с искусством.

Однажды я получил письмо от молодой женщины. Письмо состояло из нескольких строчек. Вот они:

“Сейчас даже страшно подумать о том, что десять лет назад, когда мне было пятнадцать, я могла бы не зайти в этот зал, не услышать того, что я услышала, не понять того, что я тогда поняла, и вся моя жизнь пошла бы вкривь и вкось. Спасибо!”

Это, пожалуй, самое сильное письмо в моей коллекции. Если бы я за всю мою жизнь не получил больше ни одного письма от слушателей, то этого одного было бы достаточно, чтобы моя вера в великую преобразующую силу искусства получила поддержку и оправдание.

У духовной культуры нет и не должно быть возрастных ограничений. С возрастом может проявиться лишь телесная немощь, которой уже трудно пропустить через себя духовное озарение, пришедшее слишком поздно.

Но какое же счастье было узнать, что человек, сорок пять лет проработавший на почте, после посещения двадцати концертов, которые я давал в течение двух лет в городе Черкассы, неожиданно начал писать стихи. Каждую неделю получал я письма от него, вдруг, выйдя на пенсию, познавшего великую радость творчества! И стихи были не старческие, не нравоучительные, а такие, которые вполне могут принадлежать очень хорошей поэзии. Читая их, я понимал, что мы лишились очень приличного поэта. Ибо автору было 67 лет.

...Если бы этот человек получил шанс лет на 50-60 раньше...

Глава 9. Ярославский университет

(музыкально-сексуальная история)

Это произошло в 1990 году.

Звонит мне менеджер из Ярославля и говорит о том, что они хотели бы тоже стать одним из “моих” городов. Дело в том, что у меня было тогда шестнадцать городов страны, куда я приезжал по меньшей мере два раза в год, продолжая цикл концертов-размышлений о музыке, о поэзии, о философии. Во всех этих городах меня ждали переполненные залы моих любимых слушателей. Одним из этих городов была Кострома, где я мог дать подряд сколько угодно концертов, не видя в зале ни одного свободного места на протяжении многих лет. А в Ярославле, который всего лишь в часе езды от Костромы, никто ни о чем подобном и не знал. Я согласился приехать между 24 и 29 декабря. Это было уже предновогоднее время, хотелось быть дома, наряжать елку, готовить подарки, общаться с друзьями. Но чего только не сделаешь, если есть возможность встретить новых слушателей в новом городе страны! Единственное условие, которое я поставил администратору филармонии, что главными слушателями должны стать студенты университета.

Ведь физически невозможно добраться до всех детей, но можно добраться до будущих учителей. За каждым из них стоят тысячи только что рожденных или даже еще нерожденных детей. Сие мне было обещано.

Беру своего блестящего, проверенного во всех боях, пианиста и еду в Ярославль.

На вокзале нас встречает администратор филармонии с полным расписанием концертов: Завтра – ЛТП № 1, послезавтра – ЛТП №2... Я – в ужасе.

Пытаюсь объяснить, что приехал в университетский город в расчете на встречу со студентами, что я, конечно, ничего не имею против того, чтобы иногда поговорить о музыке и поэзии с алкоголиками... но...

(Для памяти: ЛТП – лечебно-трудовой профилакторий, а, на самом деле – лагерь тюремного типа для принудительного содержания безвозвратных алкоголиков).

Пытаюсь что-то сказать о том, что важнее было бы встретиться с людьми, которые еще не стали алкоголиками, чем с теми, которых мы уже упустили, бормочу что-то вроде того, что болезнь легче предупредить, чем лечить. Но все бесполезно. План составлен, а в учебных заведениях сейчас – пора зачетов – все они, в том числе и университет, отказались сотрудничать.

Что делать, не уезжать же?!

Уехать, увы, нельзя, к тому же, есть и положительные моменты – новогодний заснеженный Ярославль с его сказочными церквями, архитектурные ансамбли русского классицизма, старые театральные традиции.

А, что касается концертов, то придется смириться с судьбой и выстрелить из пушки по воробьям. В конце концов, может быть, какой-нибудь потрясенный музыкой Моцарта, алкоголик, вдруг перестанет пить. Первый концерт для алкоголиков состоялся.

И, когда я уже совершенно успокоился, выстрадав бесмыссленность ярославской эпопеи, вдруг, звонит в гостиницу администратор филармонии и торжественным голосом сообщает:

– Поздравляю, у вас БУДЕТ встреча в университете! Завтра, в 7 часов вечера.

Настал черед удивляться мне.

– Как это возможно? Еще вчера не было никаких шансов: зачеты, Новый год, и, вдруг, такие метаморфозы.

– Да, вот, трудимся.

– Голубчик, как это у вас получилось?

– Это мой секрет.

– Но, ведь, нельзя за один день организовать концерт, который не удалось организовать за полгода?

– Это не только ваш концерт, это будет совмещенное выступление.

– ???

И тут я слышу такое, от чего у меня волосы встают дыбом. Оказывается, “в стране идет перестройка, и теперь мы учимся говорить о том, о чем раньше молчали. Завтра вечером в университете будут впервые открыто рассказывать о сексе. Состоится первая лекция сексолога на тему “ТЕХНИКА (!?) сексуальных отношений”. На лекцию придет масса студентов. Тут мы их и возьмем”

– Ничего не понимаю! При чем тут мы? И, как мы можем “взять” студентов, которые придут на технику сексуальных отношений?

– Я еще не знаю что мы сделаем. Мы придем и посмотрим. Вы же хотели пообщаться со студентами университета, и я вам все организовал. До встречи завтра в университете. Доброй вам ночи.

...Да-а-а, хорошо сказано – “доброй ночи”. Ночи у меня не было никакой, ни доброй, ни злой. Я всю ночь расхаживал по комнате, как загнанный зверь, и выстраивал стратегические варианты.

...В пять часов утра пришло озарение – я понял что можно сделать.

Звоню своему пианисту:

– Поднимайся, мы выходим на огневые позиции!

– Ничего не понимаю! Какие позиции в 5 часов утра? И я посвящаю его в мой стратегический план.

В этом городе – богатые театральные традиции.

И Ярославский театральный институт – один из самых серьезных в стране.

Мы отправимся к его ректору до начала учебы и упросим его отдать нам всех своих студентов на полчаса. Я полагаю, что театральный институт – единственное учебное заведение, которое вполне может пойти на такой шаг, ведь ректор там – не администратор, а артист. Задача – встретиться со студентами, заинтересовать их и пригласить на нашу встречу вечером в университет. Завербовать их в качестве клакеров, помнишь, были такие в итальянских оперных театрах, – топили в овациях одних певцов и освистывали других, в зависимости от того, кто платил деньги.

Вот, я и хочу нашим утренним выступлением заинтриговать артистов и пригласить на наш Университетский вечер, если таковой, вообще, состоится.

Все получилось как нельзя лучше. В 8 часов утра студенты сидели в зале. Лучших слушателей нельзя было и желать.