– Все, Лана, я спекся. Пойду проветрюсь, заодно закончу опрос свидетелей по делу о саквояже, а ты продолжай без меня.
Лана обиженно надула губки, но промолчала, и Денис второпях сгреб папку, спеша ретироваться.
Город купался в лучах солнца и колыхался на ветру ярко-зелеными волнами молодой листвы. Денис как ребенок радовался приходу лета, внутри у него все пело, и он сам не заметил, как добрался до дома Яффе. Присев на лавочке у подъезда, он открыл папку, чтобы найти список жильцов, а в нем номер квартиры старушки, которую не смогли опросить. Но список не понадобился – старушка, легка на помине, вышла из-за угла, держа в одной руке рваную сумку, набитую всяким барахлом, а в другой палку, которой ворошила кусты вдоль дорожки. Денис подождал, пока бабка войдет в подъезд, и осторожно последовал за ней, стараясь не шуметь. Она поднималась медленно, кряхтя и бубня себе под нос какую-то бессвязную околесицу. Наконец он услышал звук отпираемого замка и, перепрыгивая через несколько ступенек, взбежал на лестничную площадку, успев подставить ногу в дверную щель.
– Ты чего это, балбес, балуешь? А ну-ка, геть отсюда! – Бабулька замахнулась на Дениса клюкой. – Брысь, антихрист!
Не обращая внимания на угрозы, Денис легонько оттеснил старую ведьму в глубь коридора и закрыл за собой дверь.
– Спокойно, гражданка, милиция! – сунул он хозяйке под нос удостоверение помощника депутата. – Если не прекратите буянить, я вас арестую, и загремите на Соловки!
Почему-то слово «Соловки» подействовало на хозяйку квартиры отрезвляюще, видимо, всколыхнув в ее памяти какие-то ассоциации. Она опустила палку и прошла в комнату, краем глаза следя за Денисом.
– Чего хотел-то, служивый?
Идя следом за ней, Денис вдруг остановился, оглядывая нагромождение мусора и всякой рухляди. В воздухе стоял устойчивый запах гниения и плесени. «По-моему, в психиатрии есть какое-то название накопительству мусора, это ведь болезнь!»
– Вы подозреваетесь в краже саквояжа, принадлежащего товарищу Яффе Вениамину Марковичу. – Он намеренно подчеркнул слово товарищ, связывая его с Соловками.
– Ничего не знаю! Какой еще саквояж! Врут все! Небось, это Валька-аферистка меня оговорила!
Между тем Денис уже заметил в кучке мусора полоску бурой кожи и подошел поближе. Разгребая ногой кучу, он увидел, как сначала блеснула золотая застежка, а потом стал виден под ней тисненый герб.
– А это что?
– Я почем знаю?! Может, валялось гдей-то. Всего не упомнишь.
– Хорошо. Я конфискую саквояж, а потом вызову вас повесткой для составления протокола.
«Как все, оказывается, просто. Как же все-таки называется эта болезнь?» – думал Денис, сбегая по лестнице с саквояжем под мышкой. Ему казалось, что за ним шлейфом тянется смрад лисьей норы, из которой он, наконец, выбрался.
До офиса он доехал на такси. Слава богу, Лана уже ушла домой, и, закрывшись, он смог спокойно заняться саквояжем. Первым делом Денис прошел на кухню и протер провонявшую кожу тряпкой, смоченной в мыльном растворе. Однако отрыть саквояж не удалось – массивная застежка саквояжа была закрыта на ключ. Тогда он нашел в кладовке ящик с инструментами, вытащил оттуда гвоздодер и с его помощью справился с замком. После чего осторожно приоткрыл металлический зев саквояжа и заглянул внутрь. Саквояж оказался очень вместительным. Денис вывалил на стол семь пакетов, затянутых полиэтиленом, в каждом из которых было упаковано по десять пачек стодолларовых купюр. «Семьсот тысяч. Это его месячная прибыль только от одного предприятия в Израиле. Чего же вам еще было нужно, Игорь Федорович? Сидели бы сейчас на террасе собственного особняка в Торонто, а красавица жена суетилась бы вокруг вас, шелестя шелковым пеньюаром… Ей-богу, Игорь Федорович, не ценили вы, что имели… Ну спасибо вам за посылочку с того света».
Он достал из кармана телефон и набрал номер Глушко.
– Что, уже соскучился, горемыка?
– Есть немного. Скажи мне, Толик, у тебя сегодня ладошка не чесалась?
– Чесалась. А что, есть чем позолотить?
– Похоже на то. Можешь подъехать в офис прямо сейчас?
– Не вопрос!
– Тогда жду. И пивка захвати по дороге!
Денис откинулся на спинку стула, закрыл глаза и расслабил мышцы. Прислушавшись к себе, он не обнаружил никаких признаков возбуждения, будто и не было никакой неожиданной находки, и удивился самому себе: «Неужели мне настолько наплевать на все?»
Посидев неподвижно несколько минут, он поднялся. Потом взял со стола папку с документами, вышел через черный ход на задний двор, вывалил на оторванную от мусорного контейнера железную крышку документы и поджег несколько листков газовой зажигалкой. Тонкие листки загорелись быстро, и Денис, комкая оставшиеся документы, все подкладывал их в огонь. Потом поставил над пламенем папку, приоткрыв ее домиком, и, дождавшись, когда она займется, вернулся в офис.
«Вот и все – дело о таинственном саквояже закрыто…»
Аликанте, 31 декабря 2009.
Примечания
1
Брандер (нем. Brander) – судно, нагруженное горючими и взрывчатыми веществами, предназначавшееся для сожжения неприятельских кораблей (БЭС). Судно-камикадзе (авт.).
