Читаем без скачивания Антимозг: цифровые технологии и мозг - Манфред Шпитцер

Родной язык выучил каждый, без зубрежки и долбежки, без уроков грамматики и вообще без каких-либо наставлений. Это сходно с тем, как каждый из нас научился ходить — просто так, потому что это доставляло удовольствие: ребенок поднимается на ножки и пытается удержаться какое-то время, пока снова не шлепается на попку. После тысяч таких попыток, которые по отдельности в памяти не сохраняются, маленький человек может стоять прямо и ходить. Точно так же доставляет удовольствие беседовать с кем-либо. Никто не нуждается в мотивации, чтобы научиться ходить или разговаривать, и я не знаю ни одного малыша, который через несколько недель безуспешных попыток и синяков на попке сказал бы себе: «Ну вот что, хватит, ходить я все равно не научусь». Беседы — это тоже слишком увлекательное занятие, чтобы кто-то в возрасте 3-х или 4-х лет отказался учиться говорить.

Теперь понятно, что и самодисциплине нельзя взять и научиться. «Тихо!», «Веди себя прилично!», «Возьми себя в руки!» — подобные требования и призывы к самоконтролю бессмысленны точно так же, как побуждение типа «Ну скажи же что-нибудь!» не способствует развитию речи. Все навыки, которые действительно необходимы человеку — ходить, говорить, контролировать свои действия, — он должен приобретать сам! При развитии самоконтроля, — как в обучении родному языку или хождению, — речь идет о ситуациях, когда что-то усваивается играючи, без проблем. Все коллективные повседневные действия, занятия спортом в команде, совместные занятия музыкой, участие в театральных постановках или проведение иных игр в конечном итоге нацелены на развитие самоконтроля.

Итак, с нашей волей дело обстоит точно так же, как с умением ходить и разговаривать. И для того чтобы развить способность к самоконтролю, нужен соответствующий разносторонний опыт. Но что это за виды опыта, которые тренируют нашу волю? Для того чтобы в этом месте четко видеть предметы, поможет взгляд в историю человечества, а точнее, на повседневную жизнь людей, живших в условиях каменного века. Для того чтобы выжить, племена, занимавшиеся охотой и собирательством, должны были постоянно контролировать и планировать свои действия. Тот, кто зимой не хранил огонь и не собирал заблаговременно дрова, замерзал. Тот, кто в поисках съедобного отвлекался на другие предметы, которыми так богата природа, погибал от голода. Тот, кто во время охоты в какой-то момент отвлекался, тоже погибал от голода, если не умирал еще раньше насильственной смертью. А если у кого-то были проблемы и он нуждался в совете, то следовало отправиться в путь и отыскать старейшину, что требовало планирования, так как, во-первых, старейшин было не так уж и много, а во-вторых, эти немногие всегда были очень заняты (прежде всего тем, что давали советы).

Сравним эту ситуацию с сегодняшней жизнью: тот, кто испытывает голод, открывает холодильник; тот, кто мерзнет, включает отопление, а тот, кто хочет что-то узнать, тот гуглит. В первых двух случаях не надо планировать последовательность разнообразных действий и одновременно подавлять реакции на отвлекающие раздражители. В третьем случае планирование было бы необходимо, однако фактически этого не происходит: как мы видели в главе 10, у подростков поиск информации протекает в большинстве случаев не планомерно, а путем бессистемного перескакивания с одной ссылки на другую.

При переходе от охоты и собирательства к возделыванию земли, появлению крестьянского хозяйства и формированию общин, что сопровождалось растущей уверенностью в завтрашнем дне, стали не нужны многочисленные составные части опыта, которые требуются для развития саморегуляции. Одновременно эта способность стала важнее, чем когда-либо, потому что крестьянин должен планировать свои действия на гораздо бо́льшие периоды времени, чем охотник или собиратель.

Представим себе на минуту, что изобретение письменности привело бы к тому, что люди перестали разговаривать друг с другом, а общались бы только посредством письменных сообщений. Это имело бы губительные последствия для развития речи следующего поколения, а также поколений, следующих за ним. Тот, кто не научился говорить, не может также читать и писать. Подобным образом можно представить себе последствия для развития самоконтроля хорошо организованного общества, удовлетворяющего все потребности человека: вдруг отпали все обстоятельства, при которых можно было упражняться в самоконтроле. Для имитирования этих обстоятельств наверняка были бы изобретены игры, и общество стало бы их активно культивировать, ведь в процессе игры тренируют то, что и должно тренироваться: умение слушать и говорить, обращаться друг к другу и совместно что-либо делать. Особенно важна игра для способности контролировать себя, потому что тренировать ее можно, только играя. Недаром игры и игрушки (то есть культура игры) существуют с тех пор, как появились большие общества.

Рассмотрим, к примеру, виды деятельности, которыми занимаются в детских садах. Дети вместе поют песенку. При этом каждый поет не то, что ему в данный момент пришло в голову, нет! Каждый контролирует свои действия и согласовывает их с действиями других. Дети поют песенку «Три китайца с контрабасом» и при этом изменяют текст. Им надо удерживать в памяти указание (все слова поются на «а»): «Тра катайца с кантрабасам». Это удается лишь в том случае, если автоматический вывод информации из центров речи еще раз модулируется в лобной доле мозга и лишь затем отсылается наружу. Этот контроль гибок (а теперь все поем на «и»!); правило, которому надо следовать, постоянно изменяется; так тренируется когнитивная гибкость.

Подвижные игры вроде «Все птицы летают высоко»[30] имеют ту же функцию для научения самоконтролю. В командных играх надо соблюдать многочисленные правила. С точки зрения нейробиологии, детский сад — наилучшее место для тренировки лобной доли мозга, а значит, и силы воли.

Исследования показывают, что способности к самоконтролю в детстве и юности можно тренировать очень эффективно, если в детском саду и в школе создавать соответствующие ситуации, требующие для их разрешения приложения коллективных усилий. Такой подход обязательно сработает, если эти тренировки будут связаны с получением удовольствия. Ведь если пение доставляет мне радость, я не перестану петь после двух-трех нот, даже если меня что-то отвлекает. Так я научусь сознательно доводить какое-либо действие до конца. Это касается не только всех форм занятий музыкой, но и других видов деятельности, полезных для развития воли, таких как спорт, театр и творческий труд. Если я черчу или рисую, то в конце получаю результат, который с гордостью могу показать другим, потому что я сконцентрировался и довел дело до конца. Так учатся сосредоточиваться на выполнении задачи.

Здоровье, счастье и долгая жизнь

В 1989 г. в научном журнале Science был опубликован отчет об эксперименте, проще которого и быть не может: ребенок сидит за столом, на столе стоит тарелка с пастилкой и колокольчик. Руководитель эксперимента говорит ребенку: «Сейчас я выйду из комнаты, а вернусь через несколько минут, и если ты еще не съешь пастилку, то я дам тебе две таких пастилки. Если ты съешь ее раньше, позвони в колокольчик. Тогда я вернусь, но вторую пастилку ты не получишь». Это — тест на самообладание, так называемый «маршмеллоу-тест»[31]. С его помощью проверяют, способны ли дети отложить поощрение. Детей ставят перед выбором: съесть пастилку немедленно или же подождать несколько минут, а тогда уже съесть две такие вкусные конфеты. Вознаграждается ожидание, а именно оно дается маленьким детям с большим трудом.

11.1. Очень простой эксперимент, вошедший в историю психологии как «маршмеллоу-тест»: может ли ребенок противостоять искушению?

В эксперименте большинство детей ведут внутреннюю борьбу, чтобы противостоять искушению; однако больше трех минут они не выдерживают. Некоторые дети съедали пастилку немедленно. Лишь около 30 % детей оттянули удовольствие до того момента, когда руководитель эксперимента вернулся в комнату, причем ожидание могло продолжаться до 15 минут. Уолтер Мишел, психолог из Калифорнии, проводил этот эксперимент уже в середине 1960-х годов со своими дочерьми, их друзьями и подругами. Годы спустя он заметил, что те дети, которые в дошкольном возрасте могли лучше «владеть собой», демонстрировали намного лучшие результаты в школе, высшем учебном заведении и были успешнее в профессии, чем те, кто не мог «держать себя в руках».

Проверить способность детей к самообладанию можно без сладостей и без колокольчика. Надо лишь опросить родителей, воспитателей детского сада и школьных учителей. Именно так поступили уже упоминавшиеся в этой книге новозеландские ученые. В течение длительного времени они наблюдали за умственным развитием почти тысячи детей. Исследователи подробно опрашивали детей на 3-м, 5-м, 7-м и 11-м годах жизни, а также их родителей и учителей. Впоследствии аналогичное тестирование проводилось через определенные временные интервалы — до тех пор, пока дети не стали взрослыми. Оказалось, что их здоровье, благополучие и социальный статус во взрослом возрасте напрямую зависели от навыков самоконтроля, полученных в детстве. Кто уже ребенком хорошо владел собой, вырос более здоровым (начиная лучшим состоянием зубов и заканчивая меньшим риском заболеть диабетом); зарабатывал больше; был менее склонен к нарушению закона; значительно реже страдал вредными привычками (курение, алкоголизм, наркомания). Так называемые «ошибки юности» (от спонтанных краж в магазине до ранней нежелательной беременности) в этой группе испытуемых также встречались намного реже.