Читаем без скачивания Первач - Кирилл Юрченко

— Захрустишь, не устоишь! — сказал он бодрым голосом.

— Чего? — недоуменно спросил Нусуп.

Тихон открыл крышку, содрал пленку и, перевернув тубус, извлек несколько чипсов. Осторожно положил их в рот. Давно позабытый вкус раздразнил язык, пробуждая из уголков памяти детство, когда он лопал эти чипсы пачками, тайком от родителей, приверженцев здоровой еды.

— Довольно недурственно! — Тихон не сдержался и замычал от удовольствия.

Нусуп с Аминой последовали его примеру и тоже вскрыли по упаковке. Некоторое время все молча хрустели, наслаждаясь и улыбаясь друг другу.

— Только не увлекайтесь, — сказал Тихон. — Пить захочется. Кстати, Нусуп, там я видел большие канистры с водой. Принеси сюда парочку.

Парнишка отправился исполнять поручение, а Тихон вернулся к продуктам. Из кучи он выбрал несколько упаковок с готовыми супами и кашами для заваривания в горячей воде. Гадость, конечно, но на консервы лучше не рассчитывать, а вот лапшу и в холодной воде размочить не проблема.

В отделе для туристов нашлись рюкзаки. Один он взял себе, на дно положил котомку. И на каждого равномерно распределил найденные вещи.

— Ну, вот, поели, теперь надо поискать, где бы поспать, — сказал он.

Они вышли из магазина и через квартал наткнулись на более-менее уцелевшее здание. Выбрали первый же подъезд, где их встретили распахнутые двери пустых квартир. Осматривая замки каждой, Тихон решил отдать предпочтение квартире, где в коридоре на стене обнаружил два комплекта ключей. Кроме того, дверь была металлическая, с надежной задвижкой. Не то, чтобы он опасался нападения, но чисто психологически заночевать с открытой дверью казалось неразумным.

Оставалось позаботиться о еде. В отличие от той квартиры, где Тихон ночевал с мумиями, здешнюю мебель, чтобы пустить ее на огонь, рубить топором было не жалко. Он отыскал на кухне кастрюлю среднего размера, в другой комнате нашел металлическую трубу от пылесоса, от него оторвал электрический шнур и со всем этим добром отправился на балкон. Там водрузил трубу между карнизом окна и балконными перилами, шнур привязал к ручкам кастрюли, сделав подобие котелка, и подвесил на трубу, после чего осторожно налил воды. Убедившись, что конструкция держится достаточно крепко, он развел на бетонном полу костерок, подкладывая в него щепочки по мере того, как разгорался огонь. Когда вода закипела, Тихон снял кастрюлю с огня и кинул в нее три пакетика с быстро завариваемым супом.

— Ну, вот и готово! — сказал он, сам начиная обалдевать от бьющего в ноздри аромата. — Готовьте ложки.

Он поставил посреди комнаты табурет, на него — кастрюлю. Амина принесла с кухни посуду, все трое сели на пол, и вскоре комнату заполнило мерное звяканье ложек.

— А что теперь? — спросил Нусуп.

Тихон задержал ложку у раскрытого рта, не поняв вопроса.

— Ну, я имею в виду, куда мы теперь дальше пойдем?

— Завтра я отправлюсь в город. А вы здесь будете дожидаться меня.

— Мы пойдем с тобой, — воспротивилась Амина. — Верно, Нусуп?

Парнишка не ответил, но смотрел на Тихона умоляюще.

— Нет, — отрезал Тихон.

— Ты так и не объяснил, что хочешь найти там, в городе, — не скрывая обиды в голосе, сказала девушка.

— Что-то заставляет меня идти туда. И я хочу узнать, что именно. Возможно, это будет опасно для вас. Поэтому я хочу, чтобы вы ждали меня здесь. И давайте без разговоров!

Дальше ели молча. Чувствовалось возникшее напряжение между ним и подростками. Насытившись, Тихон вышел в коридор и на всякий случай еще раз проверил засов на двери. Но вернулся не сразу, а какое-то время стоял там, думая, правильно ли он поступил и надо ли детям что-то еще объяснять, но так и не пришел ни к какому решению. Вернувшись в комнату, он увидел, что ребят сморило от усталости и сытости, и они уснули прямо там, где сидели.

Тихон вышел на балкон. Невероятная тишина нависала над городом, словно вакуум взял пространство в плен, не пропуская ни единого шороха. Даже ветра не было. И чем спокойнее казалось вокруг, тем сильнее становилось чувство тревоги.

16. Дом, которого нет

Поутру он обнаружил Амину и Нусупа совершенно разбитыми: лица опухли, воспалены глаза, движения замедленны и вялы. Ему было неловко от того, что, в отличие от спутников, он, напротив, бодр и даже испытывает нежданный прилив сил. Он смотрел на них и думал: «Эти дети так надеются на меня, а я поддался своему желанию, привел их неведомо куда и фактически готов принести в жертву.

Мы могли бы уйти прямо сейчас. Но я должен оказаться там, куда меня зовет сердце… Я не задержусь! Только туда и обратно».

И он заговорил с ними сухо и без эмоций:

— Если не вернусь к исходу дня, завтра же утром уходите! Возьмите все, что может пригодиться, и постарайтесь найти возможность попасть в Братск. Вот, я вам написал адреса людей, к кому вы сможете обратиться.

Он протянул Нусупу обрывок газеты с накорябанными адресами, но мальчик отстранил его руку.

— Мы дождемся тебя.

Тихон не стал брать с собой ничего лишнего. Только те предметы, с которыми по обыкновению не расставался: бинокль, нож, спички. Из еды — пачку сухарей да бутыль с водой. Собравшись, он направился к выходу и ушел, не оборачиваясь, чувствуя себя виноватым…

Теперь он мог разглядеть город при свете дня, или, вернее, то, что осталось от города. Идя пустынными улицами, разглядывая обрушенные здания, перешагивая через обугленные стволы поваленных деревьев, он не мог представить, что когда-то здесь кипела жизнь. Иногда попадались почти целые здания, как тот магазин, на который они наткнулись, или дом, где нашли место для ночлега. Будто вместо того, чтобы уничтожить город разом, одной мощной бомбой, над ним долго издевались серией точечных маломощных зарядов, словно резали по частям, по живому… Вероятно, и не ставили такой цели — стереть с лица земли. Главное — уничтожить все живое, что потенциально может сопротивляться. Наверняка рассчитывали прийти сюда и воспользоваться тем, что останется. Но не вышло. Странное образование, которое именовали Полосой, вступилось за поруганную землю и не захотело пускать сюда никого.

Выйдя на дорогу, соединявшую разные части Иркутска, Тихон увидел разрушенный путепровод и спустился по насыпи к железной дороге. Внизу валялся искореженный огнем локомотив и — гусеницей за ним — оплавившиеся нефтеналивные цистерны, огромный состав. Насыпь местами обвалилась, но в целом шагать можно было уверенно, да и обзор отсюда был лучше. Он намеревался выйти к Иркуту, реке, когда-то давшей название городу, рассчитывая, что хотя бы один из мостов, соединяющих берега, окажется целым. Он оказался прав. В отличие от автомобильного моста, соседний, железнодорожный, не был разрушен полностью. Металлическая конструкция его сильно деформировалась и рухнула в реку целиком. По ней он добрался практически к самому берегу. Недоставало каких-то двадцати метров. Их Тихон преодолел по мелководью, раздевшись и погрузившись в воду по пояс. На берегу вновь оделся, но впервые за последние дни задрожал — то ли от волнения, то ли от холода, будто та сила, что жила в нем, дала слабину.

Теперь нужно было найти выход к старому мосту через Ангару, в которую чуть подальше отсюда вливался Иркут. Этот мост выведет в центр города. Можно было пройти по берегу, но Тихон предпочел известный путь. По улице, заполненной мертвыми автомобилями, он стал подниматься в гору, и вдруг местность впереди исчезла в тумане, густом и плотном. Туман возник неожиданно, как будто им внезапно разродилась Полоса, и без того зависавшая над городом в виде дымки. Натыкаясь то на заборы, то на машины, то на завалы мертвых деревьев, и совершенно потеряв ориентиры, Тихон понял, что заблудился. Потратил на поиски, наверное, битый час, прежде чем увидел заветные чугунные перила. Не рискуя идти быстро, он добрался до середины моста и увидел, что тот расколот взрывами. Чтобы убедиться в этом, прошел вдоль трещины от края до края. Арматура и проложенные по мосту трамвайные рельсы торчали, как лохмотья, концы их исчезали в тумане. Если и существовала вторая половина моста, туман был слишком плотным, чтобы хоть что-нибудь рассмотреть. Будто живой, огромный, молочного цвета, бестелесный организм. И цель его — не пускать сюда ни одну живую душу…

«И что же теперь?!.»

Тихон сел на край разлома. Посыпались вниз потревоженные осколки бетона. Слышно было, как они плюхнулись в воду. Он приготовился ждать. Так долго, насколько позволяло время. Не может быть, чтобы туман этот стоял вечно. Ведь совсем недавно его не было.

Внезапно показалось, что в тумане мелькнули стремительные тени. Послышался то ли звон, то ли скрежет, причем совсем близко. Тихону стало жутко. Он отошел подальше от края разрыва, ожидая, что сейчас кто-то или что-то появится из тумана. В тягучих сгустках мерещились непонятные образы, однако вскоре они показались игрой воображения, да и шум более не повторялся.