испуганно смотрела на него.
— Что? — спросил муж, вглядываясь в мое лицо. Заколка слетела, а волосы предательски распались по плечам.
— Мадам, в вас что–то поменялось… — заметил муж, глядя на роскошные волосы, которые полностью накрывали плечи.
Тетя всегда говорила, что мужчины от природы ненаблюдательные. Даже инквизиторы. Нет, они могут найти гнома в стоге сена, с первого взгляда запомнить, сколько волос было у преступника, но на кокетливый вопрос: «Ты ничего не замечаешь, любимый?», плохеет даже матерым инквизиторам.
«Что?», — беззвучно спрашивал дядя у меня. А глаза у него были, как у несчастного котенка. Он умолял меня взглядом намекнуть, что поменялось в тете. Я его понимала. Дяде очень хотелось жить.
«Ты ничего не замечаешь, дорогой?», — спрашивала тетя, а в ее голосе звучала настойчивая ярость.
Дядя, который однажды рассказывал, как его чуть не съел голодный лесной тролль, дрожал глазом. По его седому виску текла капелька пота.
Тетя подносила к нему красоту ближе, чтобы дядя уже рассмотрел наверняка. Дяде становилось душно. Он начинал терзать ворот и глупо улыбаться.
— Ты сделала локоны? — робко спрашивал он, когда над ним нависал топор женской красоты, готовый изрубить его на куски.
— НЕТ! — грохотала тетя, а смерть кралась к дяде все быстрее.
— ЛОКОНЫ Я ДЕЛАЛА В ПРОШЛЫЙ РАЗ! — тетя угрожала своей красотой. — А сейчас что?!
Дядя ерзал в кресле.
— Помада? — едва слышно спрашивал он, пытаясь отсрочить свой конец.
— О! Ты заметил! — тут же расцветала тетя, причмокивая губами. — У меня новая помада!
Смерть, которая уже обнимала дядю, тут же исчезала. Тетя из ее предвестника превращалась в кокетку.
— Я сразу заметил! — подкреплял дядя. — Вот как только ты вошла в комнату! И духи новые, да? Мне они нравятся. Предыдущие были так себе!
Лицо тети тут же менялось.
— Это не духи, — ледяным голосом произносила тетя. — Это я рыбу жарила.
Ну, тетя! Выручай!
— И что во мне поменялось? — подозрительным голосом спросила я, голосом тети. — А?!
Видимо, Инкрис играл в эту игру. И немного знал правила. Поэтому в этот момент он замер, всматриваясь в мое лицо так, словно ищет на нем улики.
— Я, значит, весь день старалась! — продолжала я голосом тети. И при этом прищурилась. — А он не видит, да?!
В этот момент у него были глаза дяди.
— Эм… Новая прическа? — спросил Инкрис негромко. Я почувствовала нотку неуверенности в его голосе.
— Новая прическа была в прошлый раз! — уперла я руки в боки. Глаза мужа округлились. — А вы не заметили!
— Мышь, если ты меня слышишь и готовишь внезапный удар, — мрачно произнес муж. — Убей меня первым. Помада?
— Помада была в позапрошлый!!! — вошла я во вкус, видя, как Великий Инквизитор замирает, прямо как дядя.
— Ну… лицо… — осторожно начал муж, всматриваясь в меня так, словно изучает место преступления. — Оно… стало красивее…
— О, нет, мой дорогой! Это не прокатит! — голосом тети крикнула я.
— Можно подсказку, — произнес Инкрис, делая глубокий вдох.
— Я исправила форму бровей, — ответила я, но тут же добавила, — Посмотри, как меняется лицо, когда исправляешь брови!
— Тебе идет, — кивнул муж. — Очень… Я прямо тебя бы не узнал…
— Нет, разбойники заметили форму бровей, а муж нет! — возмущенным голосом с неподражаемыми тетиными интонациями произнесла я. — В деревне заметили, а муж нет!
Тут тетя предлагала сделать паузу, чтобы жертва подумала о том, что пытка закончилась. «Обязательно дай ему надежду! А потом отними!», — усмехалась тетя, пока мы выходили из комнаты, в которой дядя чувствовал себя так, будто бы заново родился!
— Но это не все… — продолжила я, видя, как муж напрягся.
Не знаю, пытались ли голодные лесные тролли съесть моего мужа. И было ли с чем ему сравнивать эти нелегкие минуты мужской жизни.
— Мышь, мое предложение еще в силе, — глухо и мрачно произнес муж. — Намекните, мадам…
— Угадайте, — ехидно ответила я.
— Мне кажется… — начал муж, собирая в кулак мужество.
— А вам не должно казаться, вы должны знать наверняка! — яростно заметила я, пока мужу было нехорошо.
— А сколько у меня попыток? — спросил инквизитор. — Мадам, где вы научились таким изощренным пыткам?
Я слышала краем уха, как в страшных застенках инквизиции пытают несчастных магов и фэйри.
— Не увиливайте! — произнесла я, глядя ему в глаза.
— Новый крем? — спросил муж, сощурив глаза.
— Да! — обрадовалась я, слыша, как он выдыхает. Редко, когда мужчина выигрывает в эту игру. Но это было еще не все!
— А теперь женщине нужно сделать комплимент, — усмехнулась я.
Лицо мужа изменилось, а он почему–то покачнулся, прижимая пальцы к виску. Казалось, он смотрел куда–то поверх моего плеча, но при этом ничего не видел.
— Ты похожа на… — произнес он тихо. Внезапно взгляд его поменялся. — Корова?!
Корова, которая, видимо, доела последнюю занавеску, снова стала пронзительно мычать.
— Му–у–у-у! — жалобно выдала корова.
— Откуда она у вас?! — спросил муж, видя, как корова вышагивает по лестнице.
— Я… я нашла ее в лесу. Она жалобно плакала, а я привела ее сюда, — ответила я, как вдруг послышался страшный звук.
Казалось, он слышался издалека. Низкий, раскатистый, словно рычание смешивалось с громом. От этого страшного рева кровь стыла в жилах!
Звук напугал, и тут же стих.
— Му–у–у-у! — жалобно ответила корова, а следом раздался все тот же рев. Правда, на этот раз он сопровождался ужасным хрустом.
Муж бросился наверх, а я поспешила за ним, в надежде, что гномы успеют спрятаться.
— Вы куда?!! — кричала я, чтобы предупредить друзей. Едва ли не зацепившись платьем за роскошную лестницу, я увидела, как муж распахивает первую дверь и подлетает к окну. В комнате царил ужасный беспорядок, и было тихо.
— Горный тролль! — негромко произнес муж, а я подбежала к окну, видя, как деревья странно трясутся. Островки трясущихся деревьев приближались, а я больше ничего не могла разглядеть в кромешном полумраке оконного проема.
— Му–у–у! — послышалось снизу. Стекла загудели от этого мычания.
И тут я почувствовала, как пол начинает дрожать, когда рев раздался совсем близко. Я припала
