— Не понимаю сейчас, как я могла принять то, что я чувствовала к Фрэнку, за настоящую любовь, — встрепенулась Шарон. — Когда я оглядываюсь назад…
Она замолчала, потому что Роберт наклонился и поцеловал ее.
— Мне надо… сейчас. — Она трясла его за руку, прервав поцелуй.
— Что такое?
— Я хочу домой, — докончила она неуверенно. — Пожалуйста, Робби, уговори их отпустить меня домой… С тобой…
— Ты уверена? — тихо спросил ее Роберт. Он обхватил ладонями ее лицо и вновь поцеловал, обняв так, словно не мог позволить ей уйти. Для Шарон это было как чудо.
Теперь, когда она узнала правду, ее поразило, сколь долго длилось неведение. Любовь, на которую она уповала в мечтах, была все эти годы, рядом, здесь, в каждом прикосновении, в каждом взгляде. С внезапной мудростью Шарон осознала, что любовь можно передать не только словами.
Оглядываясь назад, Шарон понимала, что вовсе не удивительно, что она так отзывалась физически на ласки Роберта, когда они впервые занимались любовью. Ее тело уже знало правду, которую ее разум упорно и немного по-детски отказывался замечать. Не было никакого смысла даже сравнивать свои чувства к мужу с тем, что она испытывала прежде к этому… Фрэнк!..
Она грустно посмотрела на Роберта.
— Я отвратительно вела себя по отношению к твоему брату, — вынесла окончательный приговор Шарон.
— Это точно, — без всякого сочувствия отозвался Роберт, словно речь шла о ком-то совершенно постороннем.
— Как ты думаешь, у них с Джейн все будет в порядке? — с тревогой спросила Шарон. — Ведь теперь она хочет ребенка…
— Фрэнк и Джейн любят друг друга, в этом нет сомнений. Они найдут способ так или иначе уладить свои отношения.
— Я так рада, что ты здесь, — прошептала Шарон, когда он наклонился, тщательно оправляя одеяло. — И твоя дочка тоже. Ох, Робби, если бы что-нибудь случилось…
— Не надо, ладно? — попросил он почти с мольбой. — Если бы что-нибудь случилось с тобой, не знаю, как бы я смог жить.
Медсестра только неодобрительно прищелкнула языком, войдя в палату и обнаружив пациентку в объятиях мужа.
— Я хочу домой! — резво обратилась к ней Шарон.
— Ну, не знаю… — Медсестра с упреком покосилась на Роберта. — Вам надо отдыхать, миссис Дуглас.
Однако врач, складная, моложавая блондинка, вызванная по настоянию Роберта, более благосклонно отнеслась к просьбе Дугласов. Не было никаких обстоятельств, препятствующих выписке. Если в домашней обстановке жена не будет волноваться, то муж может рассчитывать на очаровательный сюрприз к Рождеству, — заверила их блондинка, шутливо погрозив пальчиком.
— Не беспокойтесь, мэм, не будет… — уверил ее Роберт, прибавив вполголоса для Шарон: — Даже если для этого мне придется самому лежать с ней в постели.
— Больше никаких деловых поездок? — строго осведомилась Шарон у супруга минут двадцать спустя, когда он осторожно усаживал ее в машину.
— Никаких, — торжественно заверил Роберт. — С сегодняшнего дня этим займется Фрэнк.
— Бедная Джейн!
— Ну, может быть, не все свалится на него, — смилостивился Роберт. — Но сам я в будущем смогу работать вне дома, только если моя законная жена будет неукоснительно сопровождать меня во всех деловых поездках.
— При одном условии, — насмешливо добавила Шарон.
— А именно? — поинтересовался Роберт, приподняв брови. Лицо его приняло прежнее высокомерное выражение.
— Глава компании и его переводчица должны останавливаться в одном номере и спать в двуспальной кровати, — промурлыкала Шарон. — Все, разумеется, во имя экономии, босс…
— Конечно, — покладисто кивнул Роберт, а потом со строгостью добавил, подметив, как жена на него поглядывает: — Надеюсь, пострадавшая не забыла, что ей полагается отдыхать?..
Эпилог
Кэтрин Дуглас родилась за четыре дня до Рождества, как раз вовремя для того, чтобы ошалевший от радости отец смог забрать жену и дочь домой — провести вместе их первый семейный праздник.
— Она прекрасна! — восхищался Роберт в сочельник, наблюдая, как Шарон кормит их малышку. — Но все же… не так прекрасна, как ты.
Шарон звонко рассмеялась:
— Ах, мистер Дуглас, совсем недавно говоря обо мне, вы реже всего употребляли слово «прекрасна», — напомнила она ему. И снова засмеялась, потому что Кэтти запищала, протестуя против вероломства папаши, прервавшего ее обед, чтобы поцеловать маму. Но смех Шарон скоро утих, поскольку она самозабвенно отозвалась на чувство, которым был проникнут его поцелуй.
— Знаешь, я хотел девочку именно потому, чтобы на свет появилось твое маленькое воплощение, — взволнованно прошептал он, и Шарон, услышав это признание, ощутила на глазах слезы. Она поняла, как сильно ее муж желал — всегда желал — ее любви.
У нее на груди переливалось ожерелье из розовых жемчужин. Роберт подарил ей это украшение в честь рождения дочери. В числе же подарков, полученных ничего не подозревающей Кэтти от ее тетушки Джейн, был и серебряный браслет ручной работы — необычный узор сплетенных цветов и лент, совсем как в букете невесты.
Сегодня от неугомонной супруги Фрэнка доставили изящную корзинку с цветами, искусно подобранными также с явным намеком. Столько времени, казалось теперь, прошло с тех пор, как она поймала подвенечный букет Джейн! А ведь в действительности это было всего десять месяцев назад.
«Я сочла не совсем уместным напоминать о прошлом, когда вы с Робертом поженились, хотя и сама не знаю, почему, — нацарапала Джейн в сопроводительной записке. — Но теперь как раз вовремя. Теперь ты — настоящая мать семейства. А ведь ты была самой упрямой…»
Шарон лукаво улыбалась, когда полчаса назад показала это послание Роберту.
— Да, со мной судьбе удалось такое чудо провернуть, но Линда, как ты догадываешься, орешек покрепче. Она убежденная противница брака. И все же наша курочка Джейн по-своему права. Кто знает… быть может, на свете еще не было девчонки строптивее меня.
— Ммм, — протянул Роберт, заключая ее в объятия после того, как она уложила Кэтти обратно в кроватку. — Сейчас я намерен заняться куда более интересными вещами, чем обсуждение того, как тетя Джейн использует суеверия.
— Какими же? — кокетливо поддразнила его Шарон.
— Иди-ка сюда, я тебе покажу…
И она, заливаясь смехом, подчинилась своему мужу, своему единственному повелителю и… рабу.
