от стены до стены!» Полицейские открыли их. Внутри оказалась целая гора нижнего белья Дианы, ее блузки, костюмы, платья и ночные рубашки. Всего офицеры вывезли на грузовике 2000 предметов, которые были нелегально взяты из Кенсингтонского дворца. Баррел отправился в участок на другой машине. Говорят, все это время он бормотал: «Хочу, чтобы мой гроб украсили белыми лилиями».
Затем несколько важных предметов исчезли из Скотленд-Ярда. Все они находились в большой шкатулке из красного дерева, о которой рассказала полиции леди Сара Маккоркодейл, старшая сестра Дианы. Содержимое было потенциально опасно: речь шла о письмах с супружескими советами от принца Филиппа и секретные записи сенсационных откровений бывшего придворного лакея Чарльза, Джорджа Смита, ветерана войны, страдавшего от кошмаров и болезненных воспоминаний об обстреле, пережитом на борту десантного корабля Sir Galahad, на котором он служил во время Фолклендской войны. Смит обличал Майкла Фосетта. Послушав эти откровения, принцесса Диана позвала Чарльза и посоветовала ему уволить Фосетта. «Он же просто монстр», – сказала она тогда. Принц отказался, понимая, что рискует оказаться обвиненным в сокрытии, если история однажды всплывет.
Обнаружив, что все это грязное белье теперь может стать достоянием общественности, принц Уэльский впал в панику. Чем больше он думал о Барреле, который в любой момент мог начать говорить, тем хуже ему становилось. Бывший дворецкий Дианы был в курсе всех закулисных драм, всех свиданий Чарльза и Камиллы, а также всех кавалеров принцессы, составлявших ей компанию до и после развода.
Дело в том, что Баррел всю жизнь провел при дворе. Он был сыном водителя грузовика из Дербишира, окончил курс по управлению гостиничным бизнесом и в 1976 году откликнулся на вакансию лакея при Букингемском дворце. Спустя год он получил должность личного лакея Королевы благодаря упорству в работе, мальчишескому очарованию и легкому подхалимажу. Вместе с ней и Филиппом Баррел побывал во множестве турне. Елизавета дала ему прозвище Маленький Пол, тогда как Большим Полом был второй ее лакей, Пол Уайбрю, который служил ей до самой смерти. В 1987 году Баррел и его жена Мария, которая работала горничной у принца Филиппа, согласились перейти в Хайгроув на позиции дворецкого и горничной-костюмерши. В 1992 году, после развода пары, Диана попросила обоих продолжить работать только на нее и переехать – к разочарованию Марии – в Кенсингтонский дворец.
Среди всего, что говорил Баррел, больше всего вопросов вызывал его рассказ о трехчасовом визите к Королеве, в беседе с которой он высказал подозрения в отношении сестры принцессы Дианы, леди Сары, мол, она почем зря присваивала себе вещи сестры. Сам Баррел, по его словам, забрал домой на хранение некоторые «бумаги», о чем и сообщил Елизавете. Та одобрила такое решение.
Чарльз хотел только одного – каким угодно способом и как можно быстрее добиться снятия обвинения с бывшего дворецкого. Стивен Лэмпорт, его личный секретарь, признался в разговоре с коллегами, что «принц Уэльский в ужасе. Он хочет сказать, что сам отдал вещи Баррелу, чьи действия абсолютно правомерны». Вот только наследник престола в этом вопросе не обладал правом голоса. Доверенными лицами, имевшими полномочия распоряжаться тем, что осталось после его бывшей жены, были ее мать и сестра.
Обе они с подозрением относились к сентиментальной и демонстративной преданности Баррела Диане. Бывший дворецкий раздражал их тем, что вел себя как знаменитость: он посещал телешоу и показывался на красных ковровых дорожках церемонии вручения премии «Оскар». На верности принцессе Баррел умудрился заработать целое состояние. Его книга «Как организовать стильный прием» (Entertaining with Style) пользовалась популярностью: было куплено 100 000 экземпляров. На круизных кораблях были рады видеть его в качестве спикера, а одна из еженедельных газет отдала ему колонку, в которую тот писал статьи об этикете. «У Баррела хроническая звездная болезнь она-то его и погубит», – заметил как-то Кен Уорф, офицер личной охраны Дианы.
Остальные служащие королевского двора тоже постепенно разочаровались в Барреле. Дэвид Гриффин рассказывал мне, как однажды услышал его разговор с журналистами. Баррел заявил, что Диана называла его «моя скала», и позаботился о повсеместном распространении этого определения. Шофер Дианы Колин Тибатт, который до сих пор скорбит о том, что в ту роковую ночь принцессу вез не он, пришел в ярость, когда Баррел заявил, будто на церемонии погребения был единственным гостем, не принадлежавшим к королевской семье. Фрэнсис Шанд-Кидд уважала Тибатта, поэтому пригласила на похороны и его, однако он решился рассказать об этом только после заявления Баррела. Даже долгий брак бывшего дворецкого оказался просто декорацией. У него было столько романов с охранниками, что их начальник звал его Берта Из Казармы. В 2016 году Мария и Баррел развелись после тридцати двух лет совместной жизни, и он заключил брак с адвокатом Грэмом Купером. Церемония прошла в Озерном крае.
Леди Сара Маккоркодейл заявила, что у Баррела ни при каких обстоятельствах не могло быть полномочий вывозить вещи Дианы. По ее словам, когда ему предложили некоторые принадлежавшие ей предметы, тот ответил: «Я не могу ничего взять. У меня осталось достаточно: все воспоминания о ней я храню в сердце». Женщины семейства Спенсер настаивали на обвинительном приговоре. Их решимость подогревалась (ложными) слухами о том, что существует снимок, на котором Баррел облачен в одно из платьев принцессы. Фрэнсис Шанд-Кидд, обычно исключительно вежливая, говорила: «Надеюсь, теперь его возьмут за яйца».
Скотленд-Ярд и адвокат королевской прокурорской службы сообщили о ходе дела и сэру Робину Джанврину, личному секретарю Королевы. Тот встревожился и пообещал проинформировать Ее величество о происходящем. Елизавета ответила ему молчанием. Обещание, впрочем, было выполнено, и Джанврин умыл руки. Ему нужно было заниматься государственными делами, а не тратить время на проблемы Чарльза.
На протяжении следующих двенадцати месяцев Корона тайно воевала с собственной прокурорской службой. Команда юристов принца Уэльского безуспешно пыталась заставить следствие отказаться от дела.
Увы, оно набирало обороты уже по инерции. Дворецкие, лакеи, преступления, скандалы внутри королевской семьи – все это стало идеальной пищей для насмешек в прессе. Большинство таблоидов, инстинктивно выступая против дворца, приняли сторону Баррела, а не Чарльза. Еще бы, ведь они годами обхаживали бывшего дворецкого, рассчитывая однажды получить сенсацию на тарелочке. Ричард Кей, репортер Daily Mail, пригласил его стать крестным отцом одного из своих детей. Пирс Морган из Daily Mirror верил, что дело против Баррела несправедливо. В дневниковой записи от 17 января 2001 года он отметил: «В голове [Баррела] информация, которая стоит миллионы. Если ему понадобились деньги, зачем было что-то красть?» Видел Морган и опасности, которыми грозил Короне суд над дворецким: «Загоните его в угол, и он станет опаснее зверя». Да и сам Баррел к тому времени перешел к завуалированным угрозам. «Хочу подчеркнуть, что не имею намерения разглашать конфиденциальную информацию», – сказал он в обращении к полиции. Марк Болланд настолько отчаялся получить в этом хаосе положительный отклик прессы, что едва не предложил тайную сделку между дворецким и наследником престола. По счастливой случайности Чарльз упал с лошади, играя в поло, и отправился в больницу до того, как это случилось.
II
К августу 2002-го принц Уэльский настолько устал от собственной беспомощности, что уволил Стивена Лэмпорта, пригласив на его место нового, куда более примечательного персонажа – сэра Майкла Пита, безупречно одетого мужчину пятидесяти двух лет с куполообразной головой. Пит работал аудитором в KPMG и умел при необходимости как проявлять стальную волю, так и умасливать собеседника. В Букингемском дворце он обрел такое влияние в настолько разных областях, что некоторые прозвали его Биде: «Ты знаешь, что это за штука, но понятия не имеешь, для чего она». Наблюдение было вполне справедливым. Пит получил образование в Итоне и Оксфорде и поистине сотворил чудо, приведя в порядок фискальные документы дворца за то время, что занимал должность хранителя личного кошелька и казначея Королевы и генерального казначея герцогства Ланкастерского. С его подачи во дворце начали экономить вроде бы на мелочах, однако через пять лет оказалось, что
