Мы ведь с тобой с кем обычно? Вот Эл — лучший образец. Здесь совсем иное дело. Сам еще толком не разберусь...
Разберусь — напишу.
Только видимся мы редковато — армия. Есть тут у всех, у солдат в том числе, кое-какие дела. Ну что ж, «тем сладостней короткие свиданья».
Вкладываю в конверт письмо для отца. Передай. Пусть при тебе прочтет, сразу же забери у него и уничтожь. А то мать найдет, хлопот не оберешься. И бдительно следи, успокоилась она или все-таки рвется сюда. В случае чего — сигнализируй, Эл скажи — был на очень ответственном задании, не мог писать. Теперь вернулся, в ближайшие дни напиши.
Жду твоих писем, старик.
Т.Глава XIII
В шесть утра у Таниного дома прозвучал настойчивый автомобильный сигнал.
Открыв форточку, Таня закричала:
— Завтракали?
— Завтракали! — хором ответили Васнецов и Копылов из машины.
— Тогда иду!
Форточка захлопнулась.
Оба офицера так спланировали свое время, чтоб удалось отвезти Татьяну к месту сбора. Копылов раздобыл машину.
Зима уверенно вступала в свои права даже здесь, в этом отнюдь не северном краю.
Мягкие белые покрывала застлали поля, прилегли на крышах, распушились похудевшие, оголившиеся деревья. Сырой ветерок, частый гость этих мест, пронизывал насквозь, хотя красный столбик на термометре едва опустился ниже нуля.
Было еще темно, но уже где-то за краем земли начинало светлеть.
Машина тихо урчала, как дремлющая кошка у печи, когда Таня с вещевым мешком в руках быстро сбежала с крыльца.
Набирая скорость, машина помчалась по еще пустынным улицам города и вскоре выехала на шоссе.
...Спортивные сборы проходили обычно летом. В густом хвойном лесу на опушке огромного ровного поля стояли палатки. Палатки не временные, основательные, электрифицированные, радиофицированные.
В клубной палатке имелся телевизор, между деревьями был развешан киноэкран.
Среди спортсменов были сверхсрочники, они приезжали с семьями, и странно выглядели возле суровых зеленых палаток лежащий на боку красный трехколесный велосипед или безрукая кукла, устремившая к верхушкам деревьев удивленный голубой взгляд.
Самолеты размещались на другом конце поля. Где-то посредине божьей коровкой прилепилась красно-белая штурманская машина с традиционной, болтающейся на ветру «колбасой».
По утрам в палатки доносился свежий, пьянящий аромат цветов, сливавшийся с тяжелым запахом хвои. Позже нагретая хвоя и смола перетягивала, и нужно было идти далеко в поле или дождаться свежего ветерка, чтобы снова услышать запах цветов.
Но все это бывало летом.
Зимой сборы были редки и коротки. Спортсмены жили в небольшом, жарко натопленном деревянном домике. Темнело рано. Особого веселья не было, и, когда наступал час отъезда, все вздыхали с облегчением.
Спортсменов зимой приезжало меньше, чем летом. И в комнате Таня обосновалась одна.
Она распаковала свой вещевой мешок. Что-то погладила, что-то подшила, пообедала и, улегшись в постель в своей любимой позе, устремила взгляд в потолок.
Каков же он все-таки, «ее» Ручьев?
Копылов его видит одним, а Васнецов совсем другим. И есть у него командиры — отделения и взвода, есть старшина, есть другие сослуживцы по роте. И каждый из них имеет о нем свое собственное мнение.
А где-то в далекой Москве у Ручьева мать, отец, друзья, может быть, девушка — бывшая девушка? — все они тоже судят о нем по-разному.
Одни ближе к истине, другие дальше, одни объективнее, другие под влиянием мимолетных чувств, настроений.
И он сам тоже оценивает себя.
Как? Искренне? Судит критически, требовательно или видит себя таким, каким хотел бы? Без недостатков, а может, скрывая эти недостатки от других, авось не заметят.
Но лучше всех, вернее всех его должна узнать она, Таня. Если, конечно, любит.
А как узнать человека до конца? Возможно ли это вообще? И есть ли такое точное мерило, чтоб моральные человеческие качества поддавались измерению объективному, как рост, вес, объем груди или окружность бицепса?
Хороший человек порой становится плохим — плохим-то ведь никто не рождается. В подобных случаях принято говорить, что «таким его сделала жизнь». Но разве можно все валить на нее. Каждый живет жизнью, которую заслуживает, которую сам себе устроил.
А может, не так? Может быть, люди не всегда виноваты в своей плохой жизни?
Нет, всегда! Потому что если жизнь твоя плохая, неправильная, ее надо менять, надо бороться...
Таня никак не могла выбраться из лабиринта своих мыслей.
А гвардии рядовой Ручьев занимался согласно расписанию «уходом за техникой» — драил свою боевую машину. Теперь, как шутил Щукин, «их было четверо»: Сосновский, Ручьев, Дойников и Щукин. Хворост и Костров попали в другое отделение.
Присвоение Сосновскому звания ефрейтора и назначение старшим в экипаже не упростило отношений.
Хотя вне службы это был прежний Игорь, но в остальное время он являлся командиром. А много ли у солдата времени вне службы?
Помня карантинные времена, Ручьев сразу же стал называть друга «товарищ гвардии ефрейтор». Однако разделявшие их вначале натянутость и неловкость постепенно исчезли. Все вошло в колею.
Ручьева, как и следовало ожидать, назначили водителем. Впрочем, большого значения это не имело.
Еще во время укомплектования отделений и взводов лейтенант Грачев сказал:
— Вот что, товарищи, давайте договоримся сразу, никакой узкой специализации. Десантники — это особый род войск. После приземления в тылу врага любой десантник может оказаться в таком положении, при котором ему придется выполнять совсем иные функции, нежели положено по расписанию. Артиллерист станет радистом, радист — водителем, водитель — артиллеристом. Командир роты, если надо, возглавит полк, командир отделения — роту.
Десантники являются наиболее универсально подготовленными солдатами. Уж такая у них военная профессия.
Всем ясно? Ну, а раз ясно, так прошу считать все специальности одинаково важными. И если, к примеру, Лузгин, сидя за рулем, застрянет на своей машине в канаве, пусть не ссылается, что он не водитель, а радист. Между прочим, я потому и взял в пример Лузгина, что он и тут и там на «отлично» работает. Конечно, если кто-нибудь при отличных оценках по всем специальностям в своей основной добьется совершенства — никто ругать его не станет.
Лучшей иллюстрацией к этим словам служил сам командир взвода гвардии лейтенант Грачев.
