Клэ-Р, не дожидаясь понуканий, двинулась по проходу. Тайники замка действительно походили на норы: округлые, плавно поворачивающие, с едва ощутимыми пологими подъемами и спусками. Легко представить древних червей, веками неутомимо точивших каменную плоть замка. Здешние ходы, в Белых покоях, мало кому известны. Впрочем, заблудиться в норах невозможно. Насколько знала гиана, тайных ходов длиннее двух сотен шагов не существовало. Год назад Клэ-Р довелось едва ли не еженощно красться по каменной норе. Был в то время один молодой лорд, весьма ценивший общество юной гианы, и не желавший удовлетворяться краткими радостями в Лестницах. Лорд был женат, но всё равно Клэ-Р рассчитывала… Были же у Иво-Онн связи длиной почти в год?
Не получилось. Нужно было быть поизощренней. И иметь настоящую грудь. И быть округлой сзади. И жрать, жрать, жрать, пока была такая возможность…
Желудок снова свело болью.
— Постой, о, богиня, — прошипел сзади Лу. — Ты знаешь, куда так бежишь?
Клэ-Р оглянулась:
— Кто-то ждет гиану. Или я ошибаюсь?
— Разве может ночной даркше изменить её хваленое чутье? Ты будешь сыта этой ночью, о остроухая…
Фонарь слепил, Клэ-Р различала лишь смутную фигуру пажа. И в шипении юнца, и в его позе чувствовалось возбуждение. Радости жаждет, крысенок. Нет ничего проще, как сделать красавчика мягче и расслабленнее. Но только если бы его можно было посчитать истинным лордом…
— Послушай… — парень поставил фонарь за спиной на дно норы. — Неуместно являться на зов столь… голодной. У тебя светятся глаза…
Клэ-Р хотела сказать, что у красавчика светятся вовсе и не глаза: фонарь сзади подсвечивал непристойность нарядных шелковых шоссов, что так вызывающе обтягивали стройные ноги пажа. То, что было повыше, терялось в тени, но опытный взгляд гианы с легкостью угадывал. Возбужден и сильно.
Ладонь, которая скользнула по бедру, Клэ-Р отталкивать не стала. Лишь промурлыкала:
— Не напомнит ли юный господин о своем положении в клане? Я не чувствую его крови, да простит мне великодушный господин. Четвертое колено септа Угря?
— Я быстро, — пробормотал Лу, нагло не обращая внимания на абсолютно прямой намек. — Я тебя хочу.
— Все хотят, — отрезала Клэ-Р, которой стоять согнувшись в узости норы было неудобно — желудок болел еще острее. — Мы идем?
— Нагнись, — потребовал наглец, — его рука бессовестно пыталась проникнуть под юбки.
— Не трогай. Ты не лорд.
— Глупая дарк, да ты знаешь кто я?!
— Парнишка для развлечений, — ляпнула изнемогшая от неудобства Клэ-Р.
— Тварь! Ладно, я мог бы облегчить твою участь. Ты еще пожалеешь! Ступай вперед, тупая потаскуха.
Клэ-Р уже шла, мечтая об одном — побыстрее разогнуться. Неожиданно нога провалилась в пустоту и девушка чуть не упала.
— Здесь ступени, — с явно умышленным опозданием хмыкнул Лу. — Не видишь, что ли? Спорю, слухи о чуткости дочерей ночи сильно преувеличены. Глупые заносчивые потаскушки…
На оскорбления Клэ-Р внимания не обращала, нащупывая ногой не слишком-то ровные ступеньки. Для нор лестница была весьма странной. И неудобной.
Спустились. Лу возился, довольно жестко задевая девушку локтем. Звякали браслеты красавчика.
— Ты готова, о восхитительнейшая?
Клэ-Р промолчала и даже проигнорировала похабное прижатие к своему бедру. Похоть всяких там недоумков отношения к гейсам гианы не имеет. За вожделение каждого служки наказывать себя излишне.
— Глупая-глупая дарк, — прошептал Лу.
Заскрежетала плита. Клэ-Р невольно съежилась — вновь по открытым плечам скользнуло ледяное дыхание проклятых зимних сквозняков.
Лу выбрался из норы первым.
— Я её едва нашел, — поспешно пояснил паж человеку, неподвижно стоящему в полумраке.
Клэ-Р ступила на пол, и гиане тут же захотелось юркнуть обратно в нору. Безмолвный незнакомец абсолютно не походил на лорда. Благородные господа не имеют привычки носить темные бесформенные наряды, да и лица редко закрывают. На пугающем мужчине красовался глухой колпак-капюшон с узкими отверстиями для глаз. Клэ-Р поглубже вздохнула, пытаясь набраться смелости. Нужно, просто необходимо, немедленно потребовать объяснений. Никто из простолюдинов Авмора не смеет домогаться радости от гианы. Стоит хоть раз позволить мужланам усомниться в этом старинном обычае… Иво-Онн говорила…
Запах. Клэ-Р обмерла. Пахло теплом, раскаленным ламповым маслом. Запекшейся кровью. Спиртным и благовониями.
Ничего страшного. Совершенно не обязательно, что это именно Угол Честности. Запахи ничего не доказывают. Гиана — вовсе не собака, чтобы чуять носом. К тому же, король при смерти. Кто посмеет войти в королевскую пыточною без короля?
Видимо, Клэ-Р всё-таки попятилась, потому что безликий человек протянул к ней руку, а мерзкий Лу стиснул локоть девушки. Особого вожделения в его хватке не чувствовалось, но гиана с огромным облегчением вернулась бы в нору и порадовала юнца любым способом. Да что там, — всеми сразу и преусердно, лишь бы вывел обратно. В промерзшие, но такие любимые комнаты Жилой половины.
Поздно — Безликий показал на дверь, Лу подтолкнул в ту сторону девушку.
Гиана должна оставаться гианой. Клэ-Р вернула на лицо улыбку. Безликий потянул тяжелую дверь…
В первое мгновение девушка испытала облегчение. Конечно, это не Угол Честности. Та, столь знаменитая каморка, затерянная в норах Хомпа, куда король забирал упорствующих в нераскаянии преступников. Там, наедине с Его Величеством, начинали говорить и самые упорные глупцы. Рассказывали, что достаточно оставить человека в каменном мешке на ночь, и он сходил с ума без всякого прижигания железом и использования тех клещей, что хитро выкручивают ноздри.
Здесь же была довольно просторная комната. Хорошо натопленная и освещенная, даже уютная. С ширмами, большим гобеленом на стене, столом и резными креслами, устланными мехами…
Потом Клэ-Р увидела Раму.
Собственно, это была никакая не рама. Стена, сбитая из массивных потемневших брусьев, украшенных замысловатым кованым железом: кольца разного размера, крюки, зубья и цепи. Были там украшения и заметнее: три обнаженных человеческих фигуры, словно взлетевшие между полом и потолком, растянутые цепями. Они светились. Нет, о защити гиан Добрый бог, конечно, не светились. Просто свет факелов и жаровен делал обнаженную кожу яркой, почти розовой на фоне темного дерева.
И было тихо. Потрескивало пламя факелов и светильников. Люди-куклы молча смотрели на вошедших. Были еще люди: стоял, помешивая угли в жаровне, еще один Безликий в столь же нелепом и пугающем глухом капюшоне. Сгорбился за столом в дальнем углу старик — этот что-то сосредоточенно выводил пером в большой книге. Маски-капюшона на писце не было, но лицо в тени всё равно не удавалось рассмотреть. Лишь клок длинных седых волос свешивался едва ли не в чернильницу. Сжалась в кресле девушка в отличном (несомненно, конгерский привозной бархат) платье. Лицо девушки казалось смутно знакомым…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
