и отдавал указания следовавшим за ним матросам.
— Этот — мертв. Этот — мертв. И этот.
Над четвертым доктор нагнулся и проверил пульс. Потом положил руку на голову солдата, и Аури увидела, как аура змейкой скользнула по пальцам доктора и, опутав голову больного призрачной сетью, исчезла. Раненый тут же затих.
— Этого — на операцию.
Аури повернулась, выскочила по лестнице наверх и там сорвала с лица тряпку. Воздух снаружи был свежим, сладким, она стояла, глубоко вдыхая его, и наслаждалась им. Позади неё начали выносить раненых. На палубе поставленные на попа бочки приспособили под столы, положив на них доски и наскоро забив их гвоздями. Рядом со столами расставляли деревянные бадьи с чистой водой. На этих столах врачам и предстояло оперировать.
Первым занялся сам Блод с двумя помощниками. Второго взял на себя незнакомый Аури доктор. А третий достался Мередит, которой помогала Айрин и больничная медсестра. И началась привычная работа. Подавать. Держать. Чистить. Снова подавать. Шить.
А пациентов всё несли и несли. С загноившимися ранами, с вываливающимися внутренностями, с открытыми переломами — их всех выносили из той бездны внизу и клали на столы, и за каждого из них врачи бились со смертью. А за их спинами матросы выносили мёртвых и грузили в лодки. Совсем скоро и верхняя палуба покрылась кровью и нечистотами, и отрубленными конечностями, и вырванными внутренностями, и осколками костей. Приходилось осторожно переступать ногами, чтобы не упасть и не измазаться в этой грязи. И этому не было видно конца. Час шел за часом, и день был полон всего самого отвратительного, что есть в лечебном деле. К их четвертому пациенту, у которого была обожжена половина тела, Айрин не стояла на ногах. Она словно механизм, повторяла заученные движения и выкрикиваемые команды. Если бы ей в эту минуту сказали спрыгнуть в море, она бы без колебаний сделала это.
И в какой-то момент кошмар закончился. Пациента убрали со стола — и Айрин увидела, что никого больше на него не кладут. Она оглянулась — доктор Декарт о чём-то разговаривал с капитаном корабля, Блод с помощниками возились над пациентом, а остальные снимали халаты и мылись. Айрин перевела взгляд на Мередит.
— Всё — кивнула та — Наша работа окончена.
Пошатываясь, Аури направилась к группе медиков, которые стягивали с себя халаты и бросали их прямо на палубу. С трудом стянув с себя одежду, она, не обращая внимания на удивленные взгляды, подошла к своему свертку, и принялась одеваться. Ноги не хотели подниматься и попадать в штанины. Аури уселась прямо на палубу и начала натягивать парадные брюки. Затем наступила очередь рубашки — руки никак не совались в рукава, и Аури механически, раз за разом пробовала заново. В чувство её привели чьи-то прикосновения. Кто-то просунул ей обе руки в рукава и помог застегнуться.
— Спасибо — пробормотала Аури и повернулась посмотреть на своего спасителя. Это был Декарт.
— Молодец, Роу! — похлопал он девушку по плечу — А теперь отправляйся на берег и хорошенько выспись.
Айрин с благодарностью кивнула и потеряла сознание. Она не помнила, как её бережно опустили в лодку, и как на берегу Мередит проследила, чтобы её отнесли и уложили в одну из постелей.
Очнулась Аури, когда солнце уже заходило за горизонт. Она лежала на кровати в портовом госпитале, укрытая одеялом. Казалось невероятным, что прошёл всего лишь один день.
Глава 8. Первая монета
Позже, когда Аури добралась до своей комнаты, Айзек рассказал ей, как было дело. Они вдвоём с Ройзеном пришли к Айрин с охапкой сладких булочек и бутылкой молока. «А то ты совсем бледная» — смущенно пояснил Ройс.
— Мятежники снова атаковали Аплет. Барон Дебре — он из Вествара — решил, что город придется сдать и нагрузил всех, кто был в госпиталях на корабли и отправил сюда. Город удержали. А вот на море случилась беда. Мятежники где-то раздобыли себе корабли и расстреляли наши, пока те были на их территории.
— В их водах — поправил Ройс.
— Да неважно — отмахнулся Айзек. — Насовали они нашим — будь здоров! Один прямо там и затонул, второй, говорят, полпути прошел. А вот этот — доплыл.
— Откуда ты все это знаешь?
— Матросы — пожал плечами Айзек — Ты слушай дальше. Город-то мы удержали, но, говорят, мятежники подтягивают туда новые силы. Наши войска тоже отходят к порту. Совсем скоро состоится битва. И если мы проиграем, то все, кто там, побегут сюда. Представляете, что здесь начнется?
— Справимся — отмахнулась Айрин — Главнее, чтобы их на берег доставили.
— Что, тяжело там было? — с сочувствием спросил Ройс — Слышал, с того корабля достали пятьдесят трупов. А выживших — и трех десятков не наберется.
Айрин казалось, что операций было гораздо больше.
— Это было ужасно — призналась она.
— А благородные там были? — влез Айзек.
— Откуда там благородные, дурень! — рассмеялся Ройс — Они же в «кровавых доспехах», их так просто не возьмёшь.
Аури смутно помнила, что на тренировках отец несколько раз упоминал об особых доспехах, что носят благородные, но в памяти всё стерлось.
— Благородных там не было — подтвердила девочка.
— А раны? Что там за раны? Говорят, самые страшные — от «взгонки»! Тебе такие попадались?
— Что ещё за «взгонка»?
— Да ты чего, Роу? Это когда в порох добавляют какую-то дрянь, а потом, когда он взрывается, то превращается в зелёный дым. Этот дым всё разъедает — и кожу, и горло, и внутренности.
— Ты ничего не привираешь? — подозрительно сощурился Ройс — Я что-то о таком ужасе не слышал.
— Да чтоб меня три раза Изнанка забрала!
— Ну не знаю — засомневалась и Айрин — Я там многое повидала, но такого — нет. Да если бы благородные на войне получали такие раны, зачем бы они в ней вообще участвовали?
— Так они их и не получают — вскричал Айзек — Наденут свои доспехи и стоят, командуют.
— Ладно — сдалась Аури — Что ещё за «кровавые доспехи»?
— Ты чего? — удивился Ройс — Это же обычное дело для благородных. Доспехи, которые обладают магическими свойствами, как и кровь благородных. Говорят, чтобы их пробить, нужно сто пуль, а мечом — и вовсе невозможно. Конечно, простым людям они не по карману.
— Мне кажется, что от «взгонки», если она действительно есть, такие доспехи не защищают.
Оба парня замолчали, задумавшись над её словами.
— Всё равно, самые страшные раны — это от картечи, все знают —
